— Борис, а где он сейчас — мой отец?
— В точности, как в опере «Жидовка». Твой отец — советский граф, красный кардинал. Он очень любил твою мать. А она испортила ему всю жизнь. Красный кардинал знал, что получится из тебя. Он любил тебя, но известие о твоей смерти было для него выходом из горького тупика. То, что ты жива — для него только лишнее горе. И не будем бередить старые раны. Так что… забудь о нем.
— А почему он застрелил мою мать?
— Твоя мать, Ольга, была очень красивая двуполая ехидна. За спиной мужа она крутила лесбийский роман с Зиночкой, княжной Шаховской и генералом НКВД. Но потом Ольга стала изменять и княжне. Говорят, что она спуталась с женой самого Сталина.[75] Тогда у княжны взыграла ее психованная еврейская кровь — и она застрелила Ольгу из пистолета ее мужа. И обставила это так, как самоубийство. Но потом все это выяснилось. Вот за это-то Зиночку и загнали в Сибирь.
Затем Нина узнала, что от перестановки слагаемых сумма не меняется. Ее мать, Ольга, выдавала себя за полуеврейку, только по матери. Но в действительности ее отец был таким же беглым евреем-выкрестом, как папа Миллер, и так же скрывал это. В результате и так и этак по крови она, Нина, является полуеврейкой. Потому-то криптоеврейка Зиночка передала полуеврейского ребенка в полуеврейскую семью.
— Генеалогия почти такая же, как у товарища Ленина, — кисло сказал дядя-генерал. — Помесь сатаны и антихриста. — Он щелкнул зажигалкой и швырнул ее на стол.
— Твой отец был нормальным человеком. А твоя дурная наследственность идет от твоей еврейской матери. К сожалению, гнилая кровь, как яд, сильнее здоровой крови.
— Борис, — тихо сказала Нина. — Но ведь я любила тебя… почти по-настоящему.
— Да, почти… Любовь садистки — это вещь довольно специфическая. Как кошка с мышью. Потому ты все время и твердила: «мой маленький», «мой мышоночек». И твои поцелуи — ведь твои глаза загорались только тогда, когда у меня из губ текла кровь. Поцелуи с привкусом крови. В медицине это называется вампиризмом. И эту дрянь я любил как богиню! И считал себя любимцем богов!
Бывший любимец богов печально покачал головой:
— Я охотился за идеальной советской девушкой нового типа — гомо совьетикус. И что же мне черт послал? Гомосексуалистку! Лесбиянку!
Бывший охотник за гомо совьетикус смотрел на Нину хинным […?] взглядом и словно разговаривал сам с собой:
— Н-да, высокая девичья грудь, тонкая талия и тяжелые бедра здоровой самки. И такая чистая, как у ребенка, кожа. Которую так приятно целовать. А на самом деле — это белладонна. Красавка. Бешеная вишня. Сонная одурь. Та самая, о которой говорят: не троньте эту пакость — плакать будете.
Он выбил пепел из трубки в большую бронзовую пепельницу:
— Но чтобы понять все эти премудрости, сначала нужно побывать в ослиной шкуре.
Затем генерал госбезопасности вспомнил что-то и поморщился, как от зубной боли.
— А ведь я держал тебя на своих руках, когда ты была еще грудным ребенком… Кормил тебя из бутылочки… Играл с тобой вауньки-вауньки… Вытирал твои первые детские слезы… Потом ты умерла, и по тебе даже отслужили панихиду… Чтобы спасти твою грешную душу…
Он остановился посередине комнаты и закинул руки за спину.
— Теперь я оживил тебя. Но ты — живой труп. И в твоих жилах трупный яд. Я высылаю тебя из страны. Даю тебе путевку в новую жизнь. Я нарочно показал тебе родословную — и одну, и другую. Чтобы ты знала, чем это кончается, когда люди делают гешефты с дьяволом.
Генерал оперся руками о стол, и на его погонах блеснули скрещенные топорики советской инквизиции.
— Запомни только одно, ведьма Нина. Если когда-нибудь тебе придут в голову какие-нибудь глупые мысли. Имей в виду, что с нами шутки плохи. Мы умеем не только оживлять мертвых, но и наоборот. Первый раз я держал тебя в руках как ребенка. Второй раз — как женщину. Но третий раз в мои руки не попадайся. А руки у нас длинные. И помни — слово мое крепко.
Машина 13-го Отдела КГБ работала быстро. Тот же капитан в роговых очках и со змейками на погонах вручил Нине заграничный паспорт с израильской визой, потом полез в стол:
— Я еще должен вернуть вам вашу собственность. Распишитесь в получении.
И он протянул Нине злосчастную продолговатую коробочку с замочком и надписью «Made in USA». Это был тот самый секретный инструмент психологической войны, при помощи которого ведьмы превращаются в мужчин.
Вскоре теремок по переулку Энтузиастов, №22, что при игре в очко означает перебор, опустел. И случайные прохожие даже не знают, что когда-то здесь жила спящая красавица Нина Миллер, идеальная советская девушка нового типа, которая оказалась ведьмой.
Судьбу остальных чудиков из дома чудес, недоделков из Недоделкино и прочих бесов агитпропа можно было бы, конечно, и не описывать. Но тогда будет пробел в сатановедении. Ведь дьявол дегенерации, ангел смерти — это медленная смерть, растягивающаяся на несколько поколений.
И чтобы понять эту путаную штуку, нужно посмотреть на всю жизнь данного легионера. А еще лучше — целой группы легионеров. Так как они, подобно микробам, всегда собираются в группы или цепочки. Как бледная спирохета у сифилиса. А поскольку это штучка наследственная, то нужно еще покопаться в их дедушках и бабушках, внуках и правнучках.
Только тогда вы получите ключи познания к тем проблемам добра и зла, счастья и несчастья, ума и безумия, жизни и смерти, которые испокон веков называют Богом и дьяволом. Только тогда вы узнаете, где правда — и где кривда.
Если кто подумает, что по спецпроекту «Агасфер» 13-й Отдел КГБ засылал на Запад своих агентов, тот глубоко ошибается. В большинстве случаев никаких инструкций эти агасферы не получали. Но без дела они сидеть не будут. Весь фокус в том, чтó они будут делать. Безо всяких инструкций эти легионеры-кинсианцы, в которых заложены комплексы разрушения и саморазрушения, будут гадить, путать, портить и разрушать все, за что бы они ни взялись.
Потому-то философы и говорят, что дьявол — это первый антихрист и нигилист, что это Никто и Ничто, но это Ничто ничтожит. И все это прекрасно знали в мозговом тресте профессора Руднева, который посадил этого дьявола на цепь и заставил его служить советской власти.
[75] См. книгу «Мемуары» Максима Литвинова с предисловием профессора истории Е. Карра и генерала Беделла Смита, американского посла в Москве и затем начальника американской разведки Си-Ай-Эй.