— Если до этого Фуфу только притворялась сумасшедшей, то что же будет после этих уколов? Значит, она выйдет оттуда настоящей сумасшедшей?
Чудики из дома чудес и недоделки из Недоделкино принимали в судьбе Фуфу живейшее участие и спрашивали Мушера:
— Ну, как там в дурдоме дела-делишки?
— После первого укола Фуфу начала заикаться, — рапортовал Мушер. — А ее колежанки ко мне так привыкли, что бегают при мне совсем голые и подмигивают. А у меня аж голова кружится. — Чудики сочувственно качали головами:
— А куда это ей вкалывают?
— Ну, известно куда, — вздыхал Мушер. — Когда у человека голова не работает, то за это всегда задница отвечает.
Следующая сводка с фронта шоковой терапии гласила так:
— После второго укола у Фуфочки аж глаза на лоб вылезли, — говорит Мушер. — Лежит, бедненькая, и не шевелится.
— Это еще ничего, — говорил Жоржик Бутырский. — А вот я знаю уколы, от которых до потолка прыгают. Когда я был на флоте, если кто поймает триппер, так скипидар вкалывали. Это хуже динамитного патрона.
После третьего укола Фуфу призналась, что она здоровая и только притворялась сумасшедшей. Но врачи-заговорщики решили наоборот, что она только притворяется здоровой. И уколы продолжались.
Председатель дома чудес ходил сам не свой и жаловался:
— Ox, после четвертого укола у бедной Фуфочки всю память отшибло. Я, говорит, тебя не знаю, и знать не хочу. А ее колежанки со мною заигрывают. Ведь ты ж, говорят, тоже псих. Мы-то тут поневоле сидим, а ты сам ходишь. Ох, прихожу я из этого дурдома и аж сам не пойму — кто я такой?
Иногда Фуфу вызванивала из дурдома в дом чудес и сообщала:
— Вы там не думайте, что я сумасшедшая. А Мушеру я еще покажу, где раки зимуют!
Внизу стоял красный оттиск от губной помады.
Вместо подписи стояли три красных штемпеля от губной помады.
Вместо подписи стоял оттиск от губной помады.
Внизу стояли три штемпеля от губной помады.
К последующему письму Нины был приложен официальный бланк 13-го Отдела КГБ, где генерал-профессор Малинин сообщал следующее:
Так закончился роман инженера человеческих душ Бориса Руднева, который охотился за советской девушкой нового типа — гомо совьетикус.
Глава XVII
Чистилище
В доме чудес, где помещался «Профсоюз святых и грешников», произошло очередное чудо. Но чудо это такое щекотливое, что щекотливым людям это, может быть, лучше и не читать. А людям суеверным на всякий случай не мешает перекреститься и плюнуть через левое плечо.
Может быть, не стоило бы всего этого рассказывать, но и не рассказать тоже как-то жалко. Иначе будет существенный пробел в истории психологической войны. И не добавить здесь некоторые детали, так сказать, технику этой психвойны, было бы даже как-то нечестно по отношению к человечеству.
Очередной шухер в доме чудес начался, как обычно, из-за совершенного пустяка — из-за бутылки армянского коньяку.
В кругах агитпропа пошли слухи, что дом чудес скоро демонтируют и ликвидируют. В результате комиссар дома чудес Сося Гильруд так расстроился, что с горя напился. Раньше он всегда был очень осторожен с алкоголем. И вот с непривычки с ним получилась маленькая оказия.
Выпивали они на конспиративной квартире вдвоем с Мушером и выпили целую бутылку армянского коньяку. Но в Коране говорится, что в каждой капле вина сидит шайтан. И в данном случае так оно и получилось.
Когда бутылка кончилась, Сося задремал на диване. А Мушер решил, что пора ехать домой. Он встал и начал заправлять скользкую капроновую рубашку, которая выбилась у него из штанов. И для удобства Мушер расстегнул штаны.
Но в этот момент с комиссаром дома чудес произошло нечто странное — словно в него вселился шайтан. Сося встал, как сомнамбула, сделал несколько шагов и затем вдруг повалился перед Мушером на колени. Глаза у Соси были закрыты, а рот широко открыт. И он сложил обе руки перед собой так, словно он просит подаяния или милостыни.
Говорят, что когда-то дикари, которые бегали без штанов, поклонялись штанам белых колонизаторов, думая, что вся их сила в штанах. Так вот и Сося стоял на коленях и молился на Мушеровы штаны.
В условиях социалистического реализма все это, конечно, вещь довольно необычайная. Но поскольку нас, русских, упрекают, что мы отстаем от жизни, то вот мы и переходим к соцмодернизму. Чтобы не отставать от «неохристианина» Солженицына, который в своем «Одном дне» так и пишет: «…а тебе хрен в рот…».[63]
[63] Журнал «Новый мир», 1962, №11.