– Пойдёмте в комнату, я вас с мамой познакомлю, – сказала Варя.
Любовь Андреевна хлопотала над празднично накрытым столом, раскладывая столовые приборы. Она, как и Вера, знала, что на обед к ним придёт новый человек. И хотя Варя накануне заявила, что это всего лишь знакомый, она волновалась: у старшей и младшей дочери были семьи. Любови Андреевне, как и любой матери, хотелось, чтобы и средняя дочь обрела счастье. Когда Варя представила мать и архитектора друг другу, то увидела по улыбке Любови Андреевны, что ей понравился Максаков.
За столом гостя посадили между Варей и Ирочкой.
– Я очень люблю мясо, – тут же доверительно призналась Ирочка своему взрослому соседу.
– И не ты одна, – сказала, услышав её слова, Варя. – Многих за этим столом не назовешь вегетарианцами.
В это время Вера внесла противень с запеченной в духовке курицей, обложенной картошкой.
– Картошечка! – радостно закричал именинник и захлопал в ладоши.
– В дни рождения у нас принято готовить любимые блюда именинника, – объяснила Варя архитектору. – Нашему Сеньке никогда не стать настоящим аристократом, он простолюдин: готов есть картошку в любое время дня и в любом виде. Даже в качестве начинки для вареников.
– Вы не поверите, но я тоже люблю картошку. А еще никогда не откажусь от тарелки хорошо сваренного борща.
Варя с трудом сдержала улыбку.
– Борщ у нас любит Артём. Придётся дожидаться его дня рождения.
После обеда мальчишки повели гостя в свою комнату показать имеющийся у них автопарк, а затем принесли большую коробку и принялись собирать на полу железную дорогу, подаренную Валерией и привезённую Любовью Андреевной. Через некоторое время из обращения к архитектору исчезло слово «дядя». Мальчишки и Ирочка называли его просто по имени.
– Это что ещё за Феликс? – строго произнесла Любовь Андреевна, но архитектор сказал, что ничего страшного в этом нет.
– Сто лет не играл в железную дорогу, – признался он Варе, когда детей принялись усаживать за стол, накрытый к чаю.
– У вас тоже в детстве была железная дорога?
– У меня их было две: одну отец привез из-за границы, другая – в семье ещё со времен прапрадеда. Дореволюционная, изготовленная в Нюрнберге. Бабушка говорила, что прапрадед купил её в Петербурге, в магазине игрушек Дойникова. С ней я любил больше играть, чем с современной. Правда, играл не с отцом, а с дедом. Отец всё время был занят работой: готовил то один проект, то другой. Обе дороги до сих пор лежат в шкафу, так же как и коробка с солдатиками, которую прапрадед привёз из Лозанны.
– Ваши предки родом из Швейцарии?
Архитектор покачал головой:
– Нет, они ездили туда по работе.
– Садитесь за стол, – пригласила Вера. – Сейчас бабушка принесёт домашний торт. Будем задувать свечи.
– К сожалению, на торт остаться не могу, – сказал архитектор, взглянув на часы. – Но надеюсь быть в числе приглашённых на следующий день рождения. Постараюсь более тщательно подойти к выбору подарков.
Уход Максакова расстроил ребят. Увидев, как он обувается в коридоре, они выскочили из-за стола и стали просить его остаться и ещё немного поиграть с ними, маленький Петенька даже обнял так понравившегося ему гостя за ноги. Архитектор клятвенно пообещал, что придёт в гости снова и поиграет с ними.
Убирая со стола, Варя ощущала на себе взгляды сестры. Она понимала, что Вера хочет поговорить с ней о сегодняшнем госте, но ей не хотелось этого разговора.
– Ещё не время, – объяснила Варя, и Вера понимающе улыбнулась в ответ.
– Пойду посмотрю, как там ребятня, – сказала она.
Едва Варя принялась мыть посуду, как в кухню вошла расстроенная Вера.
– Эдик позвонил, – сообщила она. – Я думала, он не вспомнит про день рождения сына. Видимо, ему родители напомнили.
– Что сказал Эдик? – спросила Варя.
– Просит разрешения приехать и повидать детей.
– Разве для этого нужно разрешение? – удивилась Варя.