— Ты не понимаешь. Всё наше существование ради неё.
— Ну конечно, — сказала я, помедлив, — вот этот момент вам придётся объяснить немного подробнее. Как долго вы двое поддерживаете Моргану? Должно быть, прошло больше времени, чем кажется, потому что, по-моему, вы двое умерли очень давно — по крайней мере, с 20-х годов. Ваша мода новее, чем у детей, но ненамного.
— Время течёт, как река, — прошептала Глория. — Мы никогда не отличаем одно десятилетие от другого, и дни перетекают один в другой без начала и конца.
— Нет, но что это значит? — перебил Дэниел. — Если они… если они подпитывают Моргану, это значит, что она… она…
— Да, — тихо сказала я. — Она тоже мертва.
— Нет, — сказал Дэниел.
Я положила руку ему на плечо, но он стряхнул её, и вместо этого я вцепилась в его рукав.
— Мне жаль.
— Она не может быть мёртвой! Я бы почувствовал это! Я бы почувствовал — она тёплая, Пэт! Как она может быть тёплой, если она мертва? У неё бьется сердце! Здесь нет… здесь нет никакого трупа!
— Мы поддерживаем работу её сердца, — сказала Глория с грустной, томной улыбкой, которую, как я теперь поняла, я ненавидела. — Сердце работает, кровь течет по её телу. Она не призрак.
В последнем предложении, даже в её мягком голосе, была какая-то резкость, и мне показалось, что я её поняла.
— В ночь, когда вы оба умерли, кто-то проник в дом, не так ли? Полагаю, они предложили вам выбор.
Говард пристально посмотрел на меня.
— Как ты узнала? Он сказал, что мы можем спасти нашу дочь и умереть, или позволить ей умереть, чтобы мы могли жить, — он пожал плечами и отвернулся от меня. — Полагаю, ты догадываешься, что мы решили. В любом случае, мы не знали, что он убьёт и её тоже.
— Ты уверен в этом? — я спросила. — Потому что я почти уверена, что всё было не так. Кажется, вам предложили выбор, и вы приняли другое решение.
Вот что я вспомнила о ночном кошмаре Морганы, и у меня были основания полагать, что ночные кошмары — не всегда являются просто кошмарами.
Должно быть, в моих глазах мелькнуло очень похожее на кровавое убийство, потому что, когда я процедила сквозь зубы:
— Скажите мне правду, — Глория сдавленно рассмеялась.
— Он всё равно убил бы её, — сказала она, всё ещё задыхаясь. — Мы знали это. И даже если бы умер один ребёнок, мы всегда могли бы завести другого. У нас не было выбора.
— Она, по крайней мере, может есть и пить, — с горечью сказал Говард. — Мы застряли здесь без чашки кофе, чтобы успокоиться — она может есть и пить, и передвигаться по дому. У неё есть тело.
— У тебя тоже есть тело, — холодно заметила я. Представьте, как вам горько от того, что положение вашего ребёнка хоть немного улучшилось!
— Он не сказал нам, что мы будем жить, постепенно теряя свои души, чтобы прокормить нашу умершую дочь, — сказала Глория. В её голосе не было горечи, только чувство обиды. — Пока она живёт в этом доме, мы тоже будем жить. — «Я убил её» — сказал он потом, «а вы проживёте ещё долго, но она более живая, чем вы когда-либо будете. Я надеюсь, вам понравится».
— Ну, — сказала я. — Я тоже надеюсь, вам нравится.
— Подожди! — сказал Говард. — Ты уходишь? Я думал, ты собираешься нам помочь!
— Никто не сможет вам помочь, — сказал Дэниел хриплым и суровым голосом. — Ваши души были потеряны задолго до того, как вы продали их, чтобы выкупить свои жизни. Надеюсь, что вы сгниёте и зачахнете во тьме до конца своих дней. И когда я найду способ разлучить её с вами, вы умрёте.
— Не… вы не можете этого сделать! — закричала Глория, её голос становился всё тише, пока мы шли к двери. — Мы умрём! Вы не можете разлучить её с нами!
Я открыла дверь, и Дэниел обернулся с особенно зубастой ухмылкой.
— Просто наблюдайте за мной! — сказал он. — Давай, Пэт. Здесь воняет мертвечиной.
Я последовала за ним, ощущая озноб и тошноту. Думала, что теперь у меня появилось слабое представление о чувстве юмора убийцы; об извращённом уме человека, который использовал, а затем убил человека-убийцу — того самого человека, который также дал жалкую надежду паре родителей, которые тогда не заслуживали того, чтобы быть родителями, выхватил её у них из-под носа с помощью волшебного трюка.
Не сомневаюсь, что это был один и тот же человек. И если убийца, за которым охотились Зеро и Атилас, был также тем, кто убил родителей Морганы, то он также был и тем, кто убил моих собственных родителей.