— Это ужасно.
Люкс издал горький смешок:
— Ещё бы. Это мне с этим жить. — Он глубоко вдохнул. — Давайте молиться богине, чтобы тебе никогда не пришлось ступить на землю того королевства. Кто знает, что может случиться.
— А ты не можешь остаться здесь?
— Только если ты согласишься выйти за меня замуж, — сказал он.
Мои губы округлились от неожиданности.
— И если глаза меня не обманули, — продолжил он с озорной улыбкой, — мне кажется, один определённый Страж уже завладел твоим сердцем. Я прав?
Я не смогла сдержать румянец, заливающий щёки. Люкс улыбнулся, как кот, проглотивший канарейку, и перевернул страницу:
— Так я и думал.
— Не может быть, чтобы это был единственный способ остаться здесь. А если попросить убежище?
— В моём королевстве законы непреклонны. Никто не может искать убежища в другом королевстве. Никто не может покинуть его без прямого разрешения королевы. Подать прошение на временное посещение — и то может занять годы. Всё зависит от того, в каком настроении будет королева.
Я нахмурилась, переворачивая страницу:
— Разве не совет должен заниматься такими вопросами?
Люкс рассмеялся так громко, что библиотекарь с первого этажа шикнул на нас.
— Какой ещё совет? В Коренатии нет демократии. Нет представителей от городов. Есть только её власть. Всегда.
Во мне вспыхнул гнев:
— Мне правда очень не нравится твоя мать.
— Она мне не мать. Она — моя королева, — процедил он. — Мать должна быть любящей и заботливой. Она должна хотеть лучшего для своих детей. У матери должно быть сердце. У королевы Сесси его нет. Она неспособна чувствовать ничего, кроме любви к самой себе.
Меня вдруг накрыла острая тоска по собственной матери, такой сильной, как не было со дня её смерти. Люкс был прав. Матери должны быть любящими и заботливыми. И моей повезло быть именно такой. Я сглотнула, прогоняя застрявший в горле ком:
— Ты всегда можешь остаться здесь. — Я вздохнула и мягко улыбнулась. — Когда я стану королевой, я найду способ.
Его губы тронула осторожная улыбка, лицо словно осветилось — так, будто ему впервые в жизни кто-то по-настоящему посочувствовал и понял, в какой ловушке он живёт в Коренатии.
— Как мило, — раздался голос, от которого у меня мгновенно закипела злость.
Я обернулась и встретилась взглядом с Мелисой, стоявшей в нескольких шагах от нас, её бледно-голубые глаза с насмешкой скользили между нами.
— Какое милое… сближение… на фоне книг. Возможно, принц Люкс сможет дать тебе достойную причину начать, наконец, уделять внимание учёбе, — с усмешкой произнесла она. — А может, станет отличным отвлекающим фактором, чтобы ты провалила отбор и не стала королевой. — Она взглянула на отполированные жемчужные ногти. — В любом случае, это будет победа. Уверена, Дрейвин будет в восторге, узнав, что ты флиртуешь с врагом.
Я изобразила на лице всю возможную жалость, на которую была способна:
— Оу, как мило. Ты правда думаешь, что я что-то скрываю от своего возлюбленного? Мы делимся всем. Знаешь, как настоящие партнёры по узы? — Я сделала паузу, чтобы её это дошло. И когда лицо Мелисы перекосилось от ненависти, я поняла — попала в цель.
— Дрейвин никогда не представит тебя на церемонии узы.
— Хочешь поспорить?
Грудь Мелисы вздымалась от ярости:
— Ты даже не знаешь, что такое атлантийские традиции. Для Атлантийцев ты просто ничтожество.