— Обещаю сделать всё, что в моих силах, чтобы вернуть их домой.
Ощущение покалывания начало распространяться по моей груди, и мой взгляд вернулся к Наследнице. Самые прекрасные аквамариновые глаза смотрели на меня, заглядывая прямо в мою душу.
— Она просыпается.
Глава 5
Над моей головой возник купол воды. Я моргнула, чтобы убедиться, что вижу правильно. Казалось, я нахожусь под водой в огромном пузыре, который, кажется, удерживает море вокруг. Вершина стены купола исчезала в светлеющем утреннем небе — почти прозрачные, пышные белые облака медленно дрейфовали по бледно-оранжевым оттенкам. Мой взгляд переместился на высокие золотые ворота, которые возвышались надо мной, сужаясь в острие, затем на толпы воинов с чешуей, стремящихся по красивой каменной дорожке и врезающихся в гигантскую стену воды. Естественно, все это должно было привлекать моё внимание, пока я лежала.
Но ничего из этого не привлекло его.
Изумительные карибско-зелёные глаза гигантского мужчины, стоявшего надо мной, вызвали мурашки на теле. Мой взгляд скользнул по синеватому оттенку его чешуи, которая придавала яркость его оливковой коже. Чешуя и кожа соединялись на хорошо очерченном животе. Мой взгляд переместился дальше, вверх по его торсу, к его крепкой как камень груди, статной линии подбородка, полным сочным губам и идеальному носу. Его длинные тёмно-коричневые волосы стекали, как занавес, вокруг его прекрасного лица. Он был самым потрясающим мужчиной, которого я когда-либо видела.
— Она просыпается, — произнёс он глубоким мужским голосом.
Голос, который заставил мой желудок сжаться.
Нет, подождите. Это было…
Я повернула голову и начала судорожно вырывать воду. Папа нежно массировал мне спину.
— Вот так, Шер. Выплюнь всё, — говорил он.
— Я оставлю вас, — сказал этот потрясающий мужчина. Думаю, я произвела на него незабываемое впечатление, когда вырвала морскую воду и всё такое.
Когда я вернулась в папины объятья, его губы слабо изогнулись в улыбке, с нотками тревоги.
— Всё в порядке?
— Будет нормально, — пробормотала я. Ну, насколько нормально это возможно. Хотя я и не сказала ему об этом. Он едва сдерживал страх.
Я вытерла рот тыльной стороной руки.
— Ничего не будет прежним, правда? — спросила я.
Он посмотрел на вершину золотых ворот.
— Боюсь, что нет. У нас с твоей матерью были самые лучшие намерения. Клянусь, мы действительно думали, что сможем…
— Что вы думали, папа?
Он тяжело вздохнул и аккуратно поставил меня на песок, помогая сесть.
— Мы думали, что сможем делать всё по-другому. Жить по-другому. Боюсь, наши решения теперь обернутся против нас, — он потер подбородок. — Но это предсказуемо. Мы с твоей матерью всегда были не такими, как все в Атлантиде, — лицо его омрачилось. — Твоя жизнь изменится, но моя надежда, и надеюсь, что и твоя мать надеется, что наши действия приведут к лучшему. Всё станет ясным со временем, и твоя мать сделает всё, чтобы научить тебя нашим обычаям, нашим традициям и культуре.
Тьма промелькнула в его глазах.
— Но она также научит тебя самой болезненной части нашей истории, тому, за что мы боремся и что мы защищаем. И чему мы противостояли. Вот это будет самое важное.
Он излучал уверенность, которой я не чувствовала относительно жизни моей матери, которая висела в подвешенном состоянии, пока мы говорили. Это заставляло меня надеяться — надеяться, что я знала, было опасно.
— А что насчёт моих друзей? Они будут думать, что я умерла?
Папа зажал нос.
— Пожалуйста, не злись. Майлс уже отправил сообщение Джону. Он думает, что ты уехала пораньше и не могла ждать. Работа началась раньше, чем ожидалось.
— Значит, эта проблема решена, — пробормотала я. Хотя я покинула Голубой плавник всего пару часов назад, мне казалось, что прошла вечность — и то, что я узнала о Джоне и Крисси, кажется, тускнеет по сравнению с моей текущей ситуацией.