Глава 25
Дрейвин
Кровь ушла с лица Ашеры, пока мы поднимались по ступеням к её покоям. Лоб Майяны нахмурился от беспокойства — она явно не ожидала нас так рано. Судя по прерывистому дыханию Ашеры и тому, как она теребила пальцы, было ясно: случившееся на собрании её потрясло. Её руки дрожали, когда она потянулась к дверной ручке. Я отслеживал каждое её движение, каждый вдох, каждый шаг. Сказать, что народное собрание прошло не по плану — ничего не сказать.
Ашера вошла в комнату как во сне, оставив дверь открытой. Я задержался в проёме и склонился к уху Майяны.
— Сделай одолжение. Никого не пускай. Ни горничных, ни саму Атабей, — прошептал я.
Её глаза, цвета тёмного угля, широко распахнулись.
— А Катан?
Я выдохнул.
— Сомневаюсь, что он сунется сюда в ближайшее время. Но если вдруг — даже его.
Её аккуратно заплетённая коса качнулась, когда она покачала головой.
— Что случилось?
— Длинная история, сейчас не до неё, — мой взгляд метнулся к открытой двери. — Она нуждается во мне. Просто никого не пускай.
— Есть, командир.
Я закрыл за собой дверь с глухим щелчком и направился в спальню — знал, что она будет там. Так и оказалось: Ашера стояла посреди комнаты, сложив руки на груди, и смотрела в пол. Сердце болезненно сжалось — я знал, что она впервые отняла жизнь. И это разрывало её изнутри. Первый раз всегда самый тяжёлый. Тот ублюдок заслуживал смерти за то, что попытался убить её. Мне было плевать, был ли он атлантийцем. Он угрожал моей будущей спутнице. Это я должен был пустить ему кровь, избавив Ашерy от того, что сейчас разрывает её душу.
Хотя… то, как она всадила ледяные шипы в его лицо…
Уверенность. Точность. Смертельность.
Божественно.
Мой член напрягся. Что это говорит обо мне — не знаю. И не важно. Ашера была великолепна. У моих Стражей уходили годы на то, чтобы достичь такой грации. Она — в одном слове — исключение.
Я осторожно подошёл, замечая дрожь в её плечах. Обнял её, стараясь передать через прикосновение всю свою силу. Но даже это не остановило её дрожь.
— Глубокий вдох, наничи, — прошептал я.
Она выдохнула, но голос у неё сорвался:
— Я только что убила мужчину…
Я положил подбородок на её голову, чувствуя, как щекочут щёку её каштановые пряди.
— Это была самооборона. Ты сделала то, что должна была.
— Но… правда ли должна?
— Да, Ашера. Это был он или ты. Ты бы хотела, чтобы это была ты?
— Нет, — выдохнула она.
Я повернул её к себе. В её глазах блестели невыплаканные слёзы. Одинокую каплю, скатившуюся по щеке, я стер большим пальцем.
— У тебя сердце воина, Ашера. И сегодня оно прошло первое испытание.
Её нижняя губа задрожала.