Улыбка медленно расползлась по лицу Роарвина.
— Ну надо же. Доходит. Да, Ваше Высочество. Она действительно следующая в очереди — после тебя, разумеется. Если она добьётся, чтобы тебя признали недостойной править, корона переходит напрямую к ней. Этот план она вынашивала веками. У Мелисы было предостаточно времени и возможностей, чтобы разработать свою стратегию.
Я выдохнула, проведя ладонью по лицу.
— А я просто пришлая, которая только что сюда попала.
— Прекрати. — Лицо Роарвина стало серьёзным. — Немедленно прекрати. Мне не нужно от тебя такого отношения. Ни сейчас, ни потом. Да, ты только прибыла, но я провёл всю жизнь, наблюдая за этой игрой, как она разворачивается, оставаясь преданным тому, что замыслила Нелея для своего королевства. Я не подведу её. И уж тем более — не подведу тебя. Я — твой союзник. И таких, как я, у тебя много. Мы доведём это дело до конца. Но ты должна избавиться от этой глупой мысли, будто ты здесь чужая. Всё как раз наоборот. Среди всех фэйри и людей в Атлантиде именно ты лучше всего подходишь для этой роли. Ты понимаешь людей. И у тебя есть то, чего нет у Мелисы.
Я с трудом сглотнула, подавив ком в горле.
— И что же это?
— Сострадание. — Он положил руки на стол и склонился ко мне. — Я всегда буду на твоей стороне, Аш. Я буду рядом с тобой в зале Совета, когда ты почувствуешь на себе весь этот груз. Мы все будем.
Его слова согрели моё сердце. Мне действительно казалось, что в Совете разыгрывается какая-то сложная партия, к которой я не была готова. Но я собиралась принять помощь от каждого, кто готов был её предложить — а по взгляду Роарвина я поняла, что он один из них. Я серьёзно кивнула:
— Спасибо.
Он постучал костяшками пальцев по столу.
— Вот и отлично. А теперь приготовься — у нас впереди весь день, посвящённый тому, как устроен Совет, моя будущая Королева. Когда ты выйдешь из этой комнаты, ты будешь знатоком всей политической кухни Атлантиды.
***
Я вышла из класса в полном ступоре, с головой, забитой до отказа. Роарвин не оставил ни единой детали о Совете, и пока я лавировала между смеющимися студентами, спешащими на свои занятия, в ушах раздавался гул, который всё усиливался. Я даже не заметила, как Дрейвин снял с моего плеча сумку — лишь его лёгкая улыбка выдала его присутствие.
— Тяжёлый день? — спросил он.
Я выдохнула:
— Просто… столько информации. Словно меня завалили ею с головой.
Он встал передо мной, пока мы пробирались через толпу, и у меня зазудело в ладони, когда его пальцы переплелись с моими. Когда мы подошли к тёмной расщелине, ведущей к Шингу, я подняла взгляд и поймала на его лице лёгкую, едва заметную улыбку.
— Хочешь пойти со мной в сады? Немного отвлечься?
— Ты думаешь, это хорошая идея?
Он пожал плечами:
— По-моему, тебе это сейчас необходимо.
Мы пересекли песчаный берег, вода ласково омывала наши перепончатые пальцы ног.
— Пойдём. Шингу ведёт к одному из моих любимых уголков во дворцовых садах. Там нас никто не побеспокоит.
Когда мы вошли в реку, я даже не пыталась притвориться — позволила ему тащить меня за собой, пока эмоции внутри тонули одна за другой. Столько откровений об Атлантийском Совете вышло на свет, и всё это давило на мою душу с непомерной тяжестью. Кто друг? Кто попытается подорвать моё положение, используя древние правила из книги, чья обложка рассыпалась бы от одного прикосновения? Лучше бы мне пришлось изучать всю морскую фауну мира и их особенности — это было бы куда проще.
А вот подводная политика?
Нет уж, увольте.
Прошло не так много времени, и мы уже вынырнули на поверхности Шингу. Моё дыхание перехватило от открывшейся картины. Маленькая поляна была покрыта ковром из сочной зелёной травы, а по краям возвышались кусты роз, расписанные всеми оттенками красного, оранжевого и жёлтого. Арки выстраивались вдоль дорожек, ведущих в другую часть сада. Во дворце вдалеке мерцали фейерические огни, мягко освещая сад в свете заката, наполняя всё вокруг умиротворением. В самом центре поляны стояла белоснежная беседка, купающаяся в теплом свете медных марокканских фонарей. Подушки и валики цвета насыщенного оранжевого вермилиона покрывали пол, создавая уютную и умиротворённую атмосферу. Воодушевление Дрейвина ощущалось за милю.
— Потрясающе, правда? — произнёс он.
— Это так красиво…