– Ты голодна?
Я хотела покачать головой, потому что меня тошнило от одной мысли о еде, но живот предательски заурчал.
– Вряд ли мы сможем заказать доставку, ты не против, если я похозяйничаю у вас на кухне?
– Нет, если найдешь хоть что-то из продуктов.
Рэйден стянул галстук и повесил его на спинку стула рядом со своим пиджаком.
– Так-так-так. – Он постукивал указательным пальцем по подбородку, склонившись у открытой дверцы холодильника. – У нас есть яйца, томаты и сыр. Думаю, из этого можно организовать неплохой ужин. Я скоро. – Он взял продукты и направился на общую кухню.
Я же нехотя поднялась с кровати и поплелась в душевую, чтобы вымыть лицо и немного привести себя в порядок. Мне до сих пор казалось, что все происходящее было каким-то странным сном. Холодная вода помогла мне немного взбодриться, и даже головная боль начала отступать.
Вернувшись в комнату, я почувствовала аппетитный запах еды, и мой живот снова жалобно заурчал. Видимо, тошнило меня все-таки от голода, ведь я ничего не ела с самого утра.
Рэйден суетился у кухонного стола, раскладывая приборы. В моем красном переднике с круассанами и клубникой он выглядел одновременно и забавно, и сексуально.
– Садись, Кнопка, рождественский ужин готов! – торжественно объявил он и подвинул мой стул.
– Пахнет вкусно, – отметила я и разрезала пышный омлет, посыпанный тертым сыром.
– Я применил все свое кулинарное мастерство, чтобы этот омлет стал самым вкусным в твоей жизни, – заверил Рэйден, отправляя в рот большой кусок. – Вот черт, пересолил.
С солью он и правда немного переборщил, но это не помешало мне насладиться едой. От одной мысли, что ужин для меня приготовил Рэйден, прилетевший из Нью-Йорка, только чтобы утешить меня, на душе становилось тепло.
После еды мне стало гораздо лучше. Тошнота улеглась, головная боль почти отступила, но я все еще чувствовала себя подавленной и опустошенной.
– Пойдем поговорим, – сказал Рэйден, протянув мне руку. Я вложила в нее свою ладонь, и мы вернулись на кровать. Он прислонился спиной к изголовью и, когда я забралась к нему на колени, занимая привычное положение, накрыл нас обоих одеялом.
За окном стояла темнота, падал пушистый снег, и время от времени в небе мерцали огни фейерверков, освещая комнату разноцветным светом. Рэйден задумчиво смотрел в окно, наблюдая за праздничным салютом. Его лицо в блеклом свете настольной лампы казалось бледнее обычного и оттого напоминало мраморную скульптуру – до боли прекрасную. Мне так и хотелось провести кончиком пальца по его точеному профилю, но когда я так сделала, Рэйден аккуратно перехватил мою руку за запястье и поочередно поцеловал подушечки пальцев. От этой осторожной и трогательной ласки у меня защемило сердце.
– Расскажешь, что произошло? – спросил он шепотом, словно боялся нарушить воцарившуюся в комнате атмосферу.
И я все рассказала. О том, как мама обвинила меня в распущенности и легкодоступности, как я вспылила и обидела ее и как она впервые в жизни подняла на меня руку и выгнала из дома. Я боялась, что во время рассказа снова расплачусь, но весь запас слез на ближайший месяц, видимо, был уже израсходован.
Все это время Рэйден слушал меня, не перебивая.
– Мне кажется, мама жалеет, что родила меня, – озвучила я то, что ранило меня больше всего.
Он покачал головой.
– Думаю, она любит тебя, но жалеет об упущенных возможностях. А еще завидует тебе, Айви.
– Чему завидовать?
Рэйден запустил пальцы в мои и без того растрепанные волосы и наклонил мою голову так, будто собирался поцеловать, но лишь потерся кончиком носа о мой. С недавних пор этот жест стал для меня особенным. Более трепетным и нежным, чем поцелуи.
– Ты сейчас в том возрасте, в котором она забеременела, да? – Когда я кивнула, он продолжил: – Перед тобой открыты все двери. Ты можешь мечтать о будущем, добиться целей без оглядки и страха. Ты молода и свободна и явно не станешь в порыве чувств и страсти совершать ошибки, с последствиями которых потом придется разбираться всю жизнь.
– Это ты так завуалировано сказал, что я обуза для матери?
Рэйден закатил глаза.
– Нет же. Но, согласись, ребенок в восемнадцать – это не предел мечтаний любой девушки. Твоя мама не смогла закончить учебу и самореализоваться, а ее отношения с любовью всей жизни потерпели крах. Она сожалеет не о твоем рождении, а об упущенном времени. И теперь боится, что ты повторишь ее путь, поэтому так чрезмерно строга. Но при этом она завидует тому, что у тебя жизнь сложится намного лучше, чем ее. – Рэйден вдруг нахмурился. – Несмотря на то что мисс Харт – далеко не идеал образцовой матери, она тебя любит.
– Думаешь, мне нужно извиниться?
– Что? Нет, конечно! В этой ситуации извиняться нужно ей. Она поступила ужасно. Ты ни в чем не виновата, Кнопка, слышишь меня? Не смей себя винить.