– Потому что я твоя дочь?
Мама усмехнулась, а затем отбросила телефон на стол (благо он не треснул от силы ее удара) и отступила назад.
– Тебе напомнить про скандал в старшей школе, связанный с твоими похождениями по мужским туалетам?
– Я миллион раз говорила, что у меня с Алексом ничего не было.
Она цокнула и покачала головой, давая понять, что мои слова ее не убедили.
Как такой радостный праздничный день скатился в настоящий кошмар?
Я кусала губы, пытаясь сдержать слезы, и сминала в пальцах подол футболки. Грега, как назло, дома не было, чтобы вмешаться и утихомирить маму.
– За что ты так со мной? – спросила я дрожащим голосом.
– За что? – горько усмехнулась мама. – Айви, я беспокоюсь за тебя! Ты ведешь себя глупо и наивно, готова довериться первому встречному красавчику. Ты уже прыгнула к нему в койку из-за несчастного телефона! – Она продолжала настаивать на своем и не хотела даже слышать мои доводы и аргументы, не хотела довериться собственной дочери.
Айви дурочка.
Айви глупая.
Айви инфантильная.
Айви наивная идиотка.
Я слышала эти слова от матери сколько себя помню, но сегодня она перешла черту, чуть ли не прямо обозвав меня шлюхой.
– Не я залетела в восемнадцать и бросила учебу, – в порыве злости выпалила я.
– Что ты сказала?
Мама выглядела растерянной и сбитой с толку. Она снова сделала шаг ко мне, но я только расправила плечи и выпрямила спину.
– Почему ты называешь глупой идиоткой меня, хотя это не я бросила учебу из-за того, что залетела от первого встречного красавчика? – отчеканила я, желая причинить ей ту же боль, какую она причинила мне.
В следующий момент тишину разрезал звон пощечины, и мою щеку обдало огнем. Я прижала ладонь к месту удара, ошарашенно глядя на маму. В ушах зазвенело – и померещился звук опрокидываемого стола. Потом я услышала громкий всхлип, прямо как из самых страшных моих воспоминаний, но не сразу поняла, что плачу сама.
– Пошла вон! – процедила мама, даже не пытаясь смахнуть слезы. – Катись к своему Рэйдену, которому сейчас и без тебя хорошо в своем Нью-Йорке! Убирайся немедленно!
Я судорожно хватала ртом воздух, не в силах пошевелиться. Опомнилась, только когда мама толкнула меня в грудь обеими руками.
– Уходи! – закричала она, захлебываясь рыданиями. – Видеть тебя не могу! Убирайся!
Ее слова вывели меня из ступора. Я схватила со стола телефон и выскочила на улицу, на ходу надевая куртку. Даже шнурки на ботинках не завязала.
Я не помнила, как добралась до остановки и доехала до кампуса. По дороге в общежитие я уже не сдерживала слезы, и они замерзали на моих щеках. Благо все студенты разъехались на Рождество, и никто не видел меня в таком состоянии. Да и снегопад усилился так, что случайные прохожие не заметили бы моих слез.
– Айви? – услышала знакомый голос и оцепенела от страха.
Я быстро вытерла лицо окоченевшими пальцами и подняла голову.
– Почему ты не дома на Рождество? – вместо приветствия спросила я охрипшим голосом.
Зак спустился по ступенькам крыльца и натянул на голову капюшон черной парки.
– Я не христианин, – ответил он. – А ты почему здесь? И почему плачешь? Тебя кто-то обидел?
От тона его голоса мне стало не по себе. Он ведь мог рассказать все Рэйдену!