Капли великой реки: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

В ЭПОХУ ВОЙНЫ В СЕРДЦАХ

Окружающие нас политика, экономика, образование и даже религия в настоящее время, кажется, погружены во тьму, которая всё более и более сгущается. Крупнейшее землетрясение в Кобэ, зариновые атаки в метро, пугающая сумятица в мире политики и финансов, экономика, которая до сих пор не может встать на ноги после того, как лопнул «пузырь», да ещё это жестокое убийство младшеклассника, совершённое в Кобэ учеником средней школы… Непрекращающаяся череда символических для конца века происшествий погружает всех нас в мрачные думы.

Говорят, что после землетрясения в Кобэ, неожиданно обнаружившего хрупкость общества, для которого первоочередными являются материальные ценности, разом слетело равнодушие к религии, укоренившееся в период экономического процветания, и люди обратили взор к душе, к богатству внутреннему. Однако только лишь широко заговорили об «эпохе души», как столкнулись с зариновыми атаками, устроенными в метро сектой Аум Синрикё, и это ввергло людей в сомнения: а не несёт ли опасность и то, что именуется душой?

Искать опоры в вещах не приходится. Однако и душа несёт опасность. Наверное, можно сказать, что последние несколько лет были прожиты с вопросом «Что же делать?».

В это неспокойное время был даже период бума продаж вводного курса по философии «Мир Софии»,[59] разошлось более миллиона экземпляров этой книги. Запылившаяся вывеска над книжной полкой «Философская литература» вдруг привлекла к себе взоры, и многие люди стали думать: «А что, если это нам поможет?»

На самом деле при отсутствии специального образования и базовых знаний в этой области понять философские книги невозможно. Однако есть на свете люди с так называемым философским складом ума, и они могут постигать философию, точно простую аксиому, подобно тому, как одарённые музыканты непременно обладают музыкальным слухом.

Возможно ещё, что в общих чертах философские книги могут понимать люди, не обладающие «философским складом», но получившие базовую философскую подготовку в рамках школьной программы, как это бывает у европейцев и американцев.

Однако в Японии, где нет не только преподавания начал философии, но и совершенно отсутствует почва для логического мышления, не «философский ум», а совсем обычный человек, даже если он и захочет вкратце ознакомиться с подобными кулинарным рецептам элементарными подсказками для жизни, это будет очень трудно. Не удивительно, что, прочитав лишь несколько страниц, многие отшвыривают книгу прочь.

И вот тут появилась книга под названием «Революция в мозгу».[60] Она была написана очень доступно.

В книге говорилось о том, что если всё воспринимать со знаком «плюс», бодро и радостно идти вперёд, то в мозгу будет вырабатываться гормон бета-эндорфин (это такая аминокислота в мозгу), давая новые жизненные импульсы телу и душе.

Наоборот, если думать только о плохом и предаваться унынию, выделяется «плохой» гормон норадреналин и тогда все дела валятся из рук. Вот так вот, всё очень понятно. Нет ничего удивительного в том, что доступная для понимания теория, которая соединяет в себе философию оптимизма и данные биохимии мозга, многих воодушевила: «Вот, значит, в чём дело!»

Я совершенно не собираюсь здесь критиковать содержание книги «Революция в мозгу». Конечно, в ней есть кое-что, к чему следует прислушаться. Но не будет натяжкой сказать, что в некоторых местах создаётся впечатление, будто автор остановился у порога, не затронув сердцевину проблемы. Например, что делать людям, когда они уже на самом краю и надеяться не на что или когда при всём желании не удаётся превозмочь себя и поверить в лучшее? Как принять факты, в которых каждый увидит лишь безмерную трагедию? Об этом книга не говорит.

Возможно, что тут мы уже вступаем в область религии. Врач по специальности, автор книги следует Декарту и не переходит черту, устраняясь от решения.

Например, как могут родители подростка Сакакибары[61] увидеть в совершённом им убийстве хоть что-то оптимистическое? И разве может его классный руководитель принять со знаком «плюс» эту трагедию?

А ещё раньше был другой случай, когда отец, регулярно избиваемый собственным сыном и услышавший от сотрудника службы психологической поддержки совет «набраться сил и терпеть, ибо в этом и проявляется родительская любовь», терпел-терпел, обливаясь слезами, да и прикончил в конце концов своё детище металлической бейсбольной битой. Мыслимо ли было навязывать отцу конструктивный взгляд на жестокие побои от сына? Думаю, что обычному человеку такое не под силу.

В действительности существует целый мир, в котором невозможно спастись лишь позитивным подходом. Ведь это правда, что в дополнение к позитиву существует большая и очень важная сфера жизни, которую можно именовать сферой негативного. Моё убеждение состоит в том, что по-настоящему позитивное отношение к миру возможно лишь с позиций негатива, когда находишься на самом дне.

Пусть и банально, но в этом есть истина: «Цветок вьюнка асагао раскрывается лишь в холодную тёмную ночь». Лишь люди, пребывающие во тьме и нуждающиеся в толике света, способны испытать глубокое волнение и сердечный трепет при виде одного лишь лучика. Радость, которую они чувствуют, когда забрезжит свет, похожа на божественное откровение.

Ведь человек, который круглый год проводит в сиянии искусственного освещения, не испытает ни изумления, ни трепета при виде солнечного лучика.

Мне кажется, что именно сейчас в нас понемногу начинает пробуждаться осознание того, что мы очутились во мраке. Именно теперь всем по-настоящему захотелось, чтобы в темноте явился луч и осветил нас, наш мир, дорогу, по которой мы идём. За годы, что прошли после пика, который мы перевалили спустя пятьдесят лет после окончания войны, мы растерялись, точно дети, заплутавшие на пепелище, и времена меняются, а мы все не найдём ни посоха, ни слова, ни лучика света, чтобы обрести опору.

Мне думается, что, для того чтобы выбраться из этого мрака, который продолжает сгущаться, мы прежде всего должны отбросить иллюзию, что сейчас наша страна живёт в мире.

МЫ ПЕРЕСТАЛИ ОЩУЩАТЬ ТЯЖЕСТЬ ЖИЗНЕННОГО БРЕМЕНИ

И всё же неужели нынешнее время действительно мирное?

Двадцать три тысячи сто четыре человека… В июне 1997 года Управление полиции огласило такое число суицидов за 1996 год. В течение трёх лет эта цифра ежегодно росла, так что можно ожидать, что и в 1998 году она снова вырастет.

После войны больше всего самоубийств было в середине 1980-х, когда ускоренно раздувался экономический пузырь. В 1986 году было зарегистрировано самое большое количество суицидов за всё послевоенное время — двадцать пять тысяч пятьсот двадцать четыре случая.

Затем, когда экономический пузырь лопнул, число суицидов сократилось и в 1991 году составило около девятнадцати тысяч человек. Но как только в правительстве и в Министерстве экономического планирования заговорили о постепенном улучшении экономической конъюнктуры, число самоубийств снова стало неуклонно расти. В 1996 году число суицидов опять превысило двадцать три тысячи.

Двадцать три тысячи сто четыре человека — это число людей, которые действительно погибли, покончив с собой. Что же касается тех, кто пытался это сделать, но очнулся в машине «скорой помощи» или был возвращён к жизни врачами в больнице, то обычно считают, что их в четыре раза больше. Таким образом, двадцать три тысячи человек — это только верхушка айсберга, а на самом деле ежегодно более ста тысяч человек пытаются покончить с собой. За два года — это двести тысяч, за три года — триста тысяч, а за пять лет — полмиллиона. Разве это не пугающие цифры?

Согласно «Белой книге народного благосостояния» за 1988 год, цифра погибших в предыдущем году в транспортных происшествиях составила десять тысяч триста сорок четыре человека, и представитель правительства прокомментировал это следующим образом: «Это приходится называть не иначе как транспортной войной. По отношению к ней должны быть предприняты особые меры».

Но если цифра в десять тысяч погибших заставляет говорить о «войне», то, очевидно, более двадцати трёх тысяч погибших в результате суицида тоже являются жертвами войны. Эту войну можно назвать «войной в сердцах».

После окончания Второй мировой войны, со второй половины 1940-х годов и в продолжение 1960-х, происходила эскалация холодной войны. Но и под холодной войной была подведена черта в результате крушения Берлинской стены и распада Советского Союза. После этого по всему миру, подобно неожиданно вскакивающим прыщам, стали возникать этнические и религиозные конфликты. Эти войны называли гражданскими. Теперь, когда гражданские войны наконец-то завершились, не стоим ли мы на пороге «внутренних войн» и не станут ли нынешние времена эпохой «войны в сердцах»? Эта мысль меня не оставляет.

Мода на самоубийства — это тенденция общемировая, но проблема в том, что ежегодно более двадцати трёх тысяч суицидов совершаются не в регионах, оказавшихся средоточием нищеты и военного противостояния, а в такой стране, как Япония, достигшей материального благосостояния, имеющей развитую систему социального обеспечения, лидирующей в мировой экономике.

[59] «Мир Софии» — вышедшая в 1991 г. популярная и переведённая на многие языки мира книга норвежского писателя Юстейна Гордера (род. в 1952), объясняющая детям основы философии.

[60] «Революция в мозгу» — книга японского врача Харуяма Сигэо (род. в 1940).

[61] Подросток Сакакибара — школьник, совершивший жестокое убийство знакомого младшеклассника в Кобэ в 1997 г.