— Как прошел день? — осведомилась миссис Эннивэйл с верхней ступеньки лестницы.
— Превосходно! Утром ходили на кладбище, а в обед я развлекался чтением макулатуры двухлетней давности.
Она усмехнулась, спускаясь.
— Как ты все-таки похож на отца! Кстати, он уснул — лучше его не тревожить. Я сейчас иду к себе захватить кое-что из продуктов — приготовлю пудинг к ужину. Может, составишь мне компанию? Ведь ты еще не был у меня дома.
Буш угрюмо поплелся следом. Домик ее оказался светлым, чистеньким и странно легким. Уже в кухне Буш спросил:
— Почему вы не переедете к отцу, миссис Эннивэйл? Ведь так можно сэкономить на ренте и многом другом.
— А почему ты не зовешь меня Джуди?
— Потому что впервые слышу ваше имя. Отец всегда называл лишь вашу фамилию.
— О небо, какие формальности! Но ведь мы-то не будем вести себя, как на официальном приеме, верно?
Она стояла, опираясь на дверной косяк, слегка улыбаясь, и не сводила с него глаз.
— Я спрашивал, почему бы вам не переехать к отцу.
— А что если меня привлекают мужчины помоложе?
Выражение ее глаз успокоило Буша: нет, он не ослышался. Итак, все было приемлемо и пристойно, говорил он себе. Ее постель свободна, она знает, что ему уезжать на следующей неделе. Его тело все решило само и теперь доказывало разуму, что это замечательная идея.
Он поспешно отвернулся.
— Значит, просто очень мило с твоей стороны заботиться о нем, Джуди.
— Послушай, Тед…
— Ты уже все отыскала? Тогда пойдем к нам, посмотрим, как он.
Он первым направился к выходу, чувствуя себя круглым болваном. Наверное, то же испытывала и она — судя по тому, как она пыталась заполнить пустоту болтовней. Но в конце-то концов… это ведь тоже кровосмешение. Все-таки есть граница, которую даже самый морально разбитый человек не смеет преступить.
Видимо, Джуди Эннивэйл вообразила, что обидела Буша смертельно, потому что с того момента она старалась быть с ним подчеркнуто мила. Несколько раз он пробовал искать убежища — от нее, от обстановки, от себя — в компании глиняного Франклина-полуфабриката, в своей мастерской. И однажды, в день назначенного прибытия фургона, она неслышно прокралась за ним во флигель.
Буш обернулся — и скроил досадливую гримасу, увидев ее.
— Да не будь ты таким дикарем, Тед! Мне просто хотелось взглянуть на твои художества. В прошлом я и сама пробовала…
Но тут Буш взорвался:
— Если тебе не терпится поиграть с моей глиной — пожалуйста; но перестань ты повсюду ходить за мной хвостом! Решила окружить меня материнской заботой?
— А разве я подавала к этому повод?
Буш рассеянно пожал плечами. Он чувствовал: может, вот сейчас из-под пальцев его уходит единственная и неповторимая возможность и уже завтра ничего поправить будет нельзя…
Голова Джеймса Буша явилась в дверном проеме.
— A-а, вот вы где оба угнездились!
— Я как раз восхищалась художественным талантом Теда, Джимми. Мне это интересно — я ведь тоже в юности хотела стать художницей. Уверена, что картины прошлого, виденные Тедом во время Странствий, помогли ему во многом.
Вероятно, подозрение шевельнулось в мозгу Буша-старшего, потому что он с раздражением бросил:
— Дудки. Дырку от бублика он видел, а не прошлое. И ты туда же, куда все. Да поймите же наконец, что пройденный Землей путь во Времени неизмеримо велик, и даже Странники Духа видят лишь микроскопическую его часть!