Больше чем смерть: Сад времени. Неадертальская планета. На белой полосе: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Здесь различные бумаги, которые тебе потребуются. Один мой друг, Брайан Латтимор, из Американской консультативной космической Службы, все объяснил Дэвиду Песталоцци, который в этот раз займет место капитана на «Ганзасе». Поскольку твоего отца хорошо знают, тебе разумнее лететь под другим именем. Так что теперь ты — Самюэль Мелмос. Надеюсь, возражений не будет?

— С какой стати я стал бы возражать? Я очень благодарен тебе за все, а к своему собственному имени у меня нет особой привязанности.

Он с триумфом помахал сжатыми над головой кулаками.

Как легко испытывать восхищение, когда ты молод, подумал Михали. И как сложно установиться настоящей дружбе между двумя поколениями — конечно, можно общаться, но это сродни тому, как два различных биологических вида подавали бы друг другу сигналы с противоположных краев пропасти.

— А что произошло с той девушкой, Альмер?

— Это! — На мгновение он опять стал угрюмым. — От нее мне были одни неприятности.

— Надеюсь, Альмер, ты простишь мое любопытство, но не она ли стала причиной того, что тебя выгнали из дома? Чем же вы таким занимались, что отец не смог тебя простить?

Альмер тревожно посмотрел на Михали.

— Не бойся, ты можешь мне доверять, — с нетерпением сказал тот. — Я человек широких взглядов, человек от этого мира, в отличие от твоего отца.

Альмер улыбнулся:

— Как это забавно, я всегда думал, что вы с отцом имеете много общего: у вас есть опыт космических путешествий, и вы оба не признаете здоровую синтетическую пищу, все еще питаетесь всякими старомодными блюдами вроде — б-р-р! — мяса животных. Но если это тебе интересно, ночью перед последним полетом отец неожиданно зашел ко мне в комнату, когда я был в постели со своей девушкой. Когда он открыл дверь, я целовал ее между бедрами. Увидев это, он чуть не вылез из кожи вон. Тебя это тоже шокирует?

Не глядя на него, Михали покачал головой и сказал:

— Дорогой мой Альмер, меня шокирует, что ты не делаешь никакой разницы между мной и твоим отцом. Что касается питания: неужели ты не видишь, как с каждым поколением мы больше и больше удаляемся от природы? Это пристрастие к синтетическим блюдам — очередной пример отказа человека от его собственной природы. Мы состоим из духовного и животного начал, и отказываться от одной части своего существа — значит обеднить другую.

— На мой взгляд, пещерные люди использовали тот же аргумент при приготовлении своей пищи. Но мы живем во Вселенной Баззарда, и нас призывают мыслить соответствующим образом. Ты должен понимать, дядюшка, что мы зашли уже слишком далеко, чтобы продолжать споры о том, что «естественно», а что — нет.

— Неужели? Почему же тогда питание «кусочками животных» вызывает у тебя отвращение?

— Потому что это не наследственная предрасположенность… ну это просто отвратительно.

— Пожалуй, Альмер, тебе лучше сейчас идти. Я должен передать двух пришельцев вивисекторам. Желаю удачи.

— Не унывай, дядюшка, мы привезем тебе новых для твоих экспериментов!

И с этим легкомысленным выражением поддержки, засунув документы в карман и помахав на прощание, Альмер Эйнсон скрылся.

Глава 10

Если рассматривать нашу планету в увеличенном временном масштабе из космоса, она, вместе с населяющими ее народами, представляет собой целостный организм. Организм, подвергаемый постоянным беспорядочным конвульсиям. Копошась, подобно микробам в артериях, человеческие пылинки прокладывают себе дорогу и концентрируются в различных точках, покуда эти точки не превращаются в подобие воспаленных на теле ран.

Воспаление усиливается, сохраняя видимость легкого недомогания до тех пор, пока не происходят необратимые изменения. Пылинки расселяются в разные стороны от эпицентра, на первый взгляд сохраняя упорядоченность. А центр скопища, гнездилище инфекции, напоминает теперь прыщ. Он должен лопнуть, если уже не лопнул, и вытечь наружу. И, как будто под действием некоего высвободившегося сокрушительного давления, люди-пылинки разлетаются по всем сторонам и направлениям, вероятно для того, чтобы потом осесть в другом эпицентре. Между тем извержение высвобождает сгустки материи, предлагая космическому наблюдателю убраться с дороги и заняться своими делами.

Именно такой стручок изверженной материи под названием «Ганзас» был украшен выгравированными с обеих сторон буквами высотой в три ярда и окрашенными глюцинированным бериллием. Каждый мог отчетливо прочитать их с любой точки плато Солнечной системы, однако для наблюдателя где-нибудь в глубине Вселенной, если бы он вдруг там оказался, буквы эти были бы едва различимы, ибо корабль отправлялся в транспонентальный полет.

Транспонентальность — одна из идей, будораживших ум человека, как только он обрел дар речи, а скорее всего и раньше, поскольку о всемогуществе наиболее страстно мечтает наименее могущественный. Ибо, образно выражаясь, транспонентальный полет является прямой противоположностью путешествию: под неподвижным кораблем в заданном направлении вращается Вселенная.

Более четкое объяснение этого принципа дал в своей лекции на Всемирном конгрессе 2033 года доктор Часисси: «Как ни удивительно это может показаться тем из нас, кто воспитывался на уютной точной физике Эйнштейна, переменной величиной в новых уравнениях Баззарда является Вселенная. Можно сказать, расстояние упраздняется как явление. Наконец мы признаем факт, что расстояние является лишь математическим понятием, реально не существующим во Вселенной Баззарда».

Говоря о ТП-полете, нельзя допускать существование Вселенной вокруг космического корабля. Скорее, космический корабль существует вокруг Вселенной.

Древние мечтания о господстве человека стали реальностью, гора покорно подошла к Магомету.

Пребывая в счастливом неведении относительно своего неоправданного превосходства над Вселенной, Хэнк Квилтер развлекал новых товарищей баснями о своем последнем прощании.

— Конечно, Хэнк, ты счастливчик, — сказал человек по прозвищу Улей, которое он получил за не сходившую с его физиономии слащавую улыбку. — Я бы лопнул от зависти, если бы не знал, что ты сочинил половину своих баек об этой девчонке.

— Если ты мне не веришь, я заставлю тебя убедиться силой.