На севере Ладоги: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Тысяча и одна ночь! — сказал комбат. — Обоснуемся здесь. Точно! — Закрыв дверь, он вышел на крыльцо, к которому уже успела подъехать машина. — А ну, как тебе нравится? — спросил он Николая и, не дождавшись ответа, громко засмеялся: — Вот здорово! Прямо как из-под земли вытащили. Ну, прямо, тысяча и одна ночь.

А наутро машина за машиной проехали по просеке и разместились недалеко от дома за старым финским кладбищам, в небольшом сосновом лесу. Люди взялись за ремонт машин. Дом ожил. Водители с ведрами воды бегали от реки, мыли, скребли и чистили большие неуютные комнаты.

Комиссар проснулся рано утром и сейчас же посмотрел на кровать Чарухина. Но она опять была пуста. Что могло случиться с колоннами? Одну он послал с лейтенантом Максименко третьего дня в местечко Уомас за боеприпасами, вторая ушла в Лодейное Поле за мукой и горючим. В выпечке хлеба был небольшой перебой. Паховцы[2] слишком поздно сообщили о том, что мука на исходе. С горючим дело обстояло еще хуже. Срочно вызывали в дивизию. Комиссар дивизии Гвоздев приказал быть лично, доложить о количестве подвезенных запасов.

Еще вчера утром комбат выслал навстречу колонне с горючим Чарухина. Но и он куда-то пропал. Если бы не вызов в дивизию, комиссар сам поехал бы проталкивать застрявшие машины.

Захватив приготовленную штабом сводку, он уселся в машину.

За ночь выпал снег, густо запорошил дорогу, и «эмка» медленно шла, сползая из одной обочины в другую. Со стороны дивизии глухо доносился артиллерийский гул.

Когда комиссар подъехал к расположению дивизии, артиллерийский гул смолк. Только где-то впереди время от времени слышался сухой треск финских автоматов и густой стук «максимов».

Дивизия раскинулась большим, широким лагерем в лощине, которую со всех сторон обступили высотки. Около землянок горели костры. Поблизости стояли походные кухни: густой пар валил из-под неплотно привинченных крышек, далеко разнося запах лука и вареного мяса.

Землянки здесь уже были совсем иные, они глубоко ушли в землю, — для того, чтобы попасть в них, надо было прыгать вниз.

Бойцы устраивали накаты над землянками и наваливали на них землю. Торопливо проходили красноармейцы с винтовками за спинами, с кирками и лопатами на плечах. По краям лагеря устанавливали узкие длинноносые минометы, хвойными ветками маскировали орудия и пулеметы.

— Давай, давай, давай! — кричал кто-то издалека, и видно было, как вслед за этим рухнула подрубленная высокая сосна. Строились повсюду. Около походной кузни несколько бойцов мастерили дровни, звенел молот, слышалось конское ржание.

Лагерь напоминал муравейник.

В политотделе сказали, что все срочно выехали в части.

— Комиссар дивизии просил вас подождать, — сказал дежурный.

Комиссар вышел наружу и остановил идущего к высотке знакомого политрука.

— А, какими судьбами? — улыбнулся политрук, останавливаясь и пожимая руку.

— Ты куда? Торопишься? Что у вас тут делается?

— Горы переворачиваем, — засмеялся политрук. — Ты что, к Гвоздеву? Он не скоро вернется. Пошли, покажу тебе наши сооружения.

Они быстро поднялись на крутую высотку.

— Ты понимаешь, — приказа наступать пока еще нет. Повидимому, ждут подкрепления, — говорил политрук, быстро переводя дыхание. — А финнов тут кругом порядочно. Значит, надо быть готовым ко всему. Полковник приказал налаживать оборону. Вот мы и взялись за работу. Таким темпом идет, что, прямо, диву даешься.

— А финны все же постреливают?

— Ну, да. Они вот тут, за высотками. А наши расположились на гребнях. Попробуй, подберись. Сейчас все начальство выехало осматривать сооружения.

Тропинка кончилась. Они поднимались по широким ступеням, вырубленным в плотном снегу. Политрук шел впереди, слегка перегибаясь. Над головой засвистели пули.

— Заметили, черти! — выругался политрук и, пробежав несколько шагов, спрыгнул в глубокий проход, также вырубленный в снегу.

На вершине высотки, тщательно замаскированный ветками и глыбами снега, притаился блиндаж. От него в разные стороны отходили телефонные провода.

— Киев! — кричал кто-то, надрываясь. — Киев! Передайте Ленинграду: на высоте 45 видно скопление противника в белых халатах.

Политрук не зашел в блиндаж, а, свернув в сторону, пошел по проходу вдоль хребта. С обеих сторон в человеческий рост поднимались стены, выложенные из снежных глыб. Они подошли к другому блиндажу.

Несколько бойцов черпали ложками суп из котелков. Пулеметчик стоял у «максима» и сквозь густую зелень хвои смотрел куда-то вниз.

— Ну, как дела? — спросил политрук.

Все вскочили со своих мест.

[2] ПАХ — полевой хлебозавод.