— Он зол, кажется, на весь мир.
— Всем недоволен: то ему не так, это не этак.
— Ему что «здрасте», что «иди к черту» — одно и то же.
Красные сонные глазки дяди Арона смотрели на меня в упор.
— Я тебя спрашиваю: что ты там прячешь? — повторил он с угрозой.
Я вытащил из-за пазухи подкову.
— И где ты уже свистнул эту железку?
— Почему свистнул? Мне подарили… в кузнице. Люди говорят, что подкова приносит счастье.
— Хе-хе… хорошенькое счастье. Кто говорит? Дураки говорят… Ты мне пейсы не крути. Где украл?
— Я… я не крал. Мне дядя Яша дал…
— Чего ревешь? Тебя что, лупят? — дядя Арон подкинул на ладони подкову, словно взвешивая ее. — Тоже мне умники, нашли игрушку для сопляка.
Он своей большой заскорузлой рукой стал запихивать подкову в карман. Она не лезла, цеплялась заусенцами.
— Что вы делаете? Отдайте!
— Чего-о? Разбежался! Чтобы ты потом этой железякой кому-нибудь голову пробил?..
Я вцепился в его карман.
— Отдайте! Я не вор! Вы, вы вор!
— Ах ты байстрюк! — рявкнул стекольщик, и моя серебряная подкова, блеснув в последний рва на солнце, канула в черную глубину колодца.
И поныне, верно, лежит на илистом дне выкованный на моих глазах кусочек счастья.
Теперь я расскажу вам немного о нашем доме, потому что, не будь нашего дома, не было бы и моего чердака, а не будь моего чердака…
Почти каждое лето наш дом перестраивался, а начиналось все с чудного слова «ремонт».
Ремонт!..
Стены в трещинах!
Печка дымит!
Крыша течет!
Пол скрипит!
И слово «ремонт» звучит в устах моих родителей, как «геволд» — «караул»!
Главный строитель в нашей семье — мама. Но это не значит, что мама сама строит. Нет, она только заваривает всю ремонтную кашу, как говорит дедушка, а расхлебывать ее приходится папе. Еще зимой он «договаривается с мастерами» — с двумя цыганками, которые будут обмазывать стены глиной, с печником дядей Мотлом и плотником по прозвищу Агрес — Крыжовник.
Агрес — мамин земляк. До войны, когда меня еще на свете не было, мама с дедушкой и бабушкой жила в местечке Маркулешты. А в Маркулештах, говорит бабушка, у всех было все свое, даже прозвище.
Стоит плотнику переступить порог, как бабушка спрашивает его:
— Ты еще не забыл, Агрес, наше местечко?