— Вот и хорошо, что умолял… мнем-мнем… Так вот, юноша, прошу любить и жаловать. А вы, мадам… мнем-мнем… пока свободны. Мы сейчас с молодым человеком познакомимся поближе.
Я прихожу в ужас: во-первых, меня еще никто и никогда не называл юношей, а во-вторых, мама, кажется, и впрямь собирается оставить меня наедине со страшным незнакомцем. Ломая пальцы (признак сильного волнения), она исчезает в соседней комнате.
— Не бойтесь, юноша… мнем-мнем… это не больно. Я не доктор и в горло вам заглядывать не буду… А вот не изволите ли… мнем-мнем… спеть что-нибудь?
— А что? — я немного успокаиваюсь.
— Ну… мнем-мнем… что хотите. Ведь вы любите петь?
— Люблю. Вам какую — жалостную или веселую?
— Мнем-мнем… валяйте, голубчик, жалостную.
— Сейчас… только на стульчик стану.
И я «валяю»:
— Мнем… достаточно, — прерывает меня, усмехнувшись, Федор Степанович.
— А теперь, — объявляю я разойдясь, — исполняется песня знаменитого Николая Крючкова!
На следующий день папа притащил откуда-то огромный перламутровый аккордеон. Меня «запрягли» в него, как и моего друга Мишку, и начались мои музыкальные муки.
Дважды в неделю заходил к нам старенький мой учитель. Он складывался на стуле и монотонно мямлил:
— Мнем-мнем… что вы играете? Здесь надо брать ре-диез, а не ре-бемоль… мнем-мнем…
За окном сияет восхитительный зимний денек! Ребята, наверно, катаются на санках, а мне, несчастному, приходится тут сидеть и… Да, ничего лучшего моя мама не могла выдумать. Не зря бабушка говорит, что у мамы чересчур много фантазии в голове.
Нотные линейки расплываются перед моими глазами, и я вдруг оказываюсь в постели. Я умираю. Температура — сорок пять! Дедушка, бабушка, папа и мама стоят надо мной, печально смотрят, вздыхают, охают.
— Может быть, ребенка сглазили? — бабушка утирает краем передника покрасневшие от слез глаза. — Авром, скажи заклинание!
— Что вдруг сглазили? — возражает дедушка. — Просто вы его замучили вашей «катеринкой».
Папа молчит. Время от времени он бросает на маму красноречивые, полные укоризны взгляды.
— Да, это я во всем виновата, — всхлипывает мама и ломает руки. — Я тоже хотела обеспечить своего ребенка золотым кусочком хлеба с маслом, но кто мог знать…
— Надо что-то делать, но что? — перебивает ее бабушка. — Ребенок тает, как свечка.
— Может быть, действительно заклинание прочесть, — задумывается дедушка, расчесывая согнутой пятерней свою густую бороду.
— Я знаю, что надо делать! — решительно говорит папа и берет аккордеон в охапку. — Надо избавиться от этой штуковины!
— Верно! — подхватывает дедушка. — Никаких шарманок!
— Пусть ребенок делает все, что душе угодно. Главное — здоровье.
— Пусть валяется в снегу!
— …лазает на чердак!
— …играет в лянгу!
— …бегает на поляну!
— …ест акацию!