Кладбище отстояло далеко. На полдороге носильщики опустили гроб на землю и остановились отдохнуть.
— Ах, разбойник, какой же он тяжелый! — сказал один.
— И стоит так себя беспокоить из-за малого, который даже нездешний! — заметил другой.
Какая-то женщина, заслышав шум, показалась на пороге; перекрестившись, она поспешно скрылась в дом.
Запыхавшиеся люди замолчали. Ставни повсюду были закрыты. Безмолвная тишина царила над деревней. Воздух был напоен ароматом; бабочки, порхая, отражались в медной каске покойника, лежавшего на белой простыне.
В тени углубления двери в сладкой дремоте лежала старая, облезлая собака. Когда носильщики снова подняли свою ношу, она взглянула вдаль, направо, влево... никого!
Тогда несчастная, совсем разбитая собака с трудом поднялась и, волоча ногу, согнувшись, с опущенной головой поплелась к кладбищу, как будто желая проводить гроб и тем отдать последнюю дань уважения человеку.