Первый русский генерал Венедикт Змеёв. Начало российской регулярной армии: читать начало книги онлайн

В начале 1668 г. полковник В.А. Змеёв был направлен царем-воеводой в Тамбов для формирования и обучения рейтарско-драгунского полка. 13 февраля 1668 В.А. Змеёв был уже воеводой в Тамбове (цитируемое фрагментарно нижеследующее письмо царя Алексея Михайловича датировано 13.02.1668). В знак уважения к его высокому профессиональному уровню и боевым заслугам, а также возрасту (Змеёву в это время без малого 50 лет) царь обращается к нему «по имени и отчеству»: «От царя и великого князя Алексея Михайловича, всеа Великия и малыя и Белыя Росии самодержца, в Танбов, столнику нашему и воеводе Венедикту Андреевичу Змеёву»¹⁴⁴, хотя Змеёв еще не был пожалован «вичем», т. е. правом именоваться в официальных документах «по отечеству». Следует обратить внимание и на еще некоторые особенности этой грамоты, свидетельствующие об отношении царя к рейтарскому полковнику Змеёву и царском о нем мнении как о военном специалисте.

«Указали мы, великий государь… – читаем мы далее текст царской грамоты, – рейтарские службы, которые преж сего были для ученья в полку полковника и головы московских стрелцов Артемона Матвеева, а после того они ж были в рейтарех в полку у Афонасья Траурнихта, да у Кирила Нарышкина, за их вины, что они, взяв наше государево денежное жалованье и на кафтаны сукна, и ружье, карабины и пистоли и сабли, с нашие государевы службы бежали и… снесли с собою… Танбове сыскать их всех и написать в драгунскую службу; да к тому ж в Танбове прибрать из детей и из братьи и из племянников и из волных людей, которые б собою были ростлы и к ученью навычны, и учинить их с прежними 2000 человек, и учить их пешему строю, а впредь быть им всем в драгунской службе»¹⁴⁵. Попутно уместно заметить, что в регулярные полки набирали людей физически сильных, крепкого телосложения и высоких («ростлых»).

Далее, царь поручает полковнику Змеёву «накрепко, одноконечно б тебе о том порадеть, в тое службу прибрать, и с прежними 2000 человек сполна, и началным людем велел их тому полковому строю и ученью выучить до пашенной поры заранее, чтобы они одноконечно тому строю и ученью были навычны, и над началными людми смотрел сам почасту, чтоб они их учили неоплошно, да и при себе их тому строю велел учить почасту ж»¹⁴⁶.

Во-первых, примечательно, что рейтары проходили обучение в под началом полковника А.С. Матвеева. Это значит, что стрелецкий полковник Матвеев до 1668 г. командовал какое-то время рейтарским полком и считался военным специалистом, обученным «регулярному строю», как и полковник А.Ф. Трауернихт или К.П. Нарышкин.

Во-вторых, рейтарский полковник Змеёв, видимо, в глазах царя был более сильным специалистом в обучении «регулярному строю», чем перечисленные выше полковники. Поэтому царь поручает именно ему превратить этих рейтар в 2-тысячный «регулярный полк».

В-третьих, Змеёв считался специалистом в подготовке не только рейтар, но и драгун (а значит и солдат), т. е. универсальным знатоком «регулярного строя».

В-четвертых, царь надеется, что Змеёв не только будет строго контролировать ход обучения, но и непосредственно присутствовать при этом лично как лучший специалист «регулярного строя».

Как видно из текста этой грамоты, царь Алексей Михайлович вновь ставит военно-профессиональные способности и опыт Змеёва выше таковых у Матвеева, который спустя несколько лет станет ближайшим царским советником. Иными словами, по крайней мере в «регулярном» военном деле царь ставит Змеёва на первое место.

Однако долго воеводствовать в Тамбове полковнику Змеёву не пришлось. Новый гетманский мятеж на Малороссии и угроза возобновления военных действий, не исключено, что с участием польских войск и крымских татар, вынудили царя Алексея Михайловича усилить свои вооруженные силы на Украине.

3 марта 1668 г. В.А. Змеёв был отозван из Тамбова в Москву и во главе своего рейтарского полка направлен в состав «воеводского полка» князя Г.Г. Ромодановского в Малороссию¹⁴⁷. В апреле 1668 г. полковник Змеёв со своим полком уже прибыл в распоряжение воеводы. К 1 декабря 1668 г. Змеёв с полком был в Курске, к 19 декабря – в Судже, 20 февраля 1669 г. он прибыл с полком в Севск и оставался там до 28 февраля. Затем, уже 1–3 марта, присутствовал на раде в Глухове¹⁴⁸ и возвратился с полком в Севск 9 марта 1669 г., откуда 11 марта отправился в Москву.

После относительного успокоения в Малороссии, 28 августа 1669 г., В.А. Змеёв был направлен воеводой в Вятку, где оставался до 27 ноября 1672 г.¹⁴⁹ Воеводствуя в Вятке, Змеёв продолжал заниматься преимущественного военными делами, вылавливая беглых солдат главным образом из 2-го Московского выборного полка солдатского строя М.О. Кровкова, формируя их в регулярные части. Он по-прежнему пользуется большим доверием царя Алексея Михайловича, о чем свидетельствует, к примеру, начало одной из царских грамот, направленной Алексеем Михайловичем в Вятку летом 1670 г. рейтарскому полковнику Змеёву: «…к Венедихту Андрееву сыну Змеёву с милостивым словом…»¹⁵⁰, т. е. с царской милостью. Царское «милостивое слово» в те времена считалось одной из высших «государевых» (государственных) наград.

Однако надвигалась война с Турцией. Фактически военные действия начались уже в 1672 г., но понимание неизбежности большой войны России с Турцией и Крымом укрепилось в высших кругах российской власти к 1674 г. Это обстоятельство и потребовало от правительства усилить и подготовить свои вооруженные силы к новой войне.

К 27 ноября 1672 г. полковник В.А. Змеёв возвратился на прежнюю свою боевую должность командира 1-го Московского рейтарского полка, дислоцированного в Москве. 4 сентября 1674 г. стольник и рейтарский полковник, В.А. Змеёв вместе с семью другими рейтарскими полковниками был назначен в Большой полк боярина Ю.А. Долгорукого¹⁵¹, формировавшийся для военной кампании следующего, 1675 г. Через четыре дня, 8 сентября 1674 г., В.А. Змеёв, как значится в официальном документе, «был на отпуске у царя»¹⁵², а 19 декабря 1674 г. в Дворцовых разрядах было записано: «…столнику и енералу и полковнику Венедихту Андрееву сыну Змеёву и иным полковникам на встречу против Кизылбашских послов всем быть готовым со всею службою»¹⁵³. Это значило, что В.А. Змеёв к 19 декабря 1674 г. был пожалован в «генералы». Впервые в этом высшем «иноземном» воинском чине оказался русский служилый человек, стольник В.А. Змеёв.

Возможно, это пожалованье произошло 8 сентября 1674 г., когда вместе с другими полковниками, назначенными в поход 1675 г., он находился «на отпуске» (на приеме) у царя. Таким образом, в русском войске появился в 1674 г. первый офицер «регулярного строя» из русских людей, получивший звание «генерала». Слово это и произносилось, и писалось в те годы по усмотрению и согласно «учености» «приказных людей» – «енорал», «енарал», «генорал», «генерал». Однако значило, как и ныне, принадлежность к высшему командному составу, к военной элите рождавшейся русской регулярной армии.

Примечательно, однако, то, что в цитированной выше записи В.А. Змеёв, названный «генералом», поставлен хотя и первым, но в ряд с другими «полковниками: «енералу и полковнику Венедихту Андрееву сыну Змеёву и иным полковникам». Таким образом, удостоенный звания «генерал», В.А. Змеёв в то же самое время продолжает считаться «полковником».

Нам неизвестна точная дата пожалования В.А. Змеёва в «генералы». Быть может, это произошло не в 1674 г., а значительно раньше? Выше приводился факт, датированный 1658 годом.

«В 166 (1658) году, июня в 20 день, – записано в Дворцовых разрядах, – по указу Великого государя… были на встрече против Грузинского государства царя Теймураза Давыдовича: …головы: …у началных людей полковник рейтарской столник Венедикт Андреев сын Змеёв»¹⁵⁴. Таким образом, 20 июня 1658 г. В.А. Змеёв был назначен «главным» или «головой» над всеми «начальными людьми» (офицерами) регулярных частей русского войска (полков иноземного строя). В последующие годы полковник Змеёв отличился в сражении под Конотопом в 1659 г. и за это был особо отмечен царем. Как это отмечалось выше, в боевых действиях 1661–1669 гг., где принимала участие группа рейтарских полков, главным также назначался полковник Змеёв¹⁵⁵.

Согласно «Смете военных сил Московского государства на 1661–1663 гг.», рейтарский полк В.А. Змеёва был 1-м не только по номеру среди рейтарских полков, но также по денежному жалованью его полковника, т. е. Змеёва (50 рублей в месяц). В первоначальном проекте текста «Сметы», представленном на утверждение царю (в части определения размеров месячного жалованья полковников-командиров полков), жалованье полковника В.А. Змеёва равнялось жалованью генерал-майора, а его рейтарский полк по численности – 2522 человека, включая 78 «начальных людей», 1604 рейтара и 840 драгунов¹⁵⁶ – значительно превышал численность всех остальных рейтарских и солдатских полков¹⁵⁷. Численность других трех самых многочисленных рейтарских полков Палмера, Тарбеева, Челюсткина в это время колебалась от 1176 до 1407 человек¹⁵⁸ (эти сведения относятся к июлю – августу 1663 г.¹⁵⁹). До конца военной карьеры В.А. Змеёва его рейтарский полк оставался самым большим в русском войске¹⁶⁰.

Рейтарский полк Змеёва рассматривался всегда как особая, отдельная оперативно-тактическая единица. Примечательна в том отношении просьба воеводы Белгородского полка боярина князя Г.Г. Ромодановского, обращенная к царю Алексею Михайловичу 14 декабря 1675 г., о присылке воинских подкреплений ввиду предстоящей военной кампании 1676 г., специально оговаривается направление на юг В.А. Змеёва с его рейтарским полком¹⁶¹.

Следует обратить внимание на то, что рейтарский полк В.А. Змеёва, впрочем, как и большинство других рейтарских полков, включал в свой состав драгунские роты, т. е. «ездящую пехоту». Такое сочетание двух различных по боевому предназначению родов «регулярных» войск превращало рейтарский полк в небольшое войсковое соединение, способное на поле боя решать самостоятельные тактические задачи как при штурме крепостей и других укреплений, так и в полевых сражениях.

До конца военной карьеры В.А. Змеёва его рейтарский полк оставался самым большим в русском войске. Согласно «смотренному списку» от 19 октября 1676 г., в рейтарском полку генерал-поручика В.А. Змеёва было всего 20 рот, в том числе 14 рот рейтар и 6 рот копейщиков, т. е., если предполагать в роте в среднем 100 человек (включая всех «начальных людей»), то общая численность полка была примерно 2000 человек¹⁶². Во время 1-го Крымского похода 1687 г. 1-й рейтарский полк генерала В.А. Змеёва насчитывал св. 1900 человек¹⁶³.

Исходя из совокупности всех указанных выше косвенных данных, думаю, есть основание считать, что В.А. Змеёв был назначен «главным», «головой», «генералом» над всеми начальными людьми, включая полковников, «старшим», «генеральным» полковником, т. е. «генерал-полковником», еще 20 июня 1658 г., хотя сам Змеёв этим чином официально впервые именуется в записи 19 декабря 1674 г.

Таким образом, к концу правления царя Алексея Михайловича, началу правления царя Федора Алексеевича и к началу военной и государственной карьеры князя В.В. Голицына стольник и «генерал» В.А. Змеёв уже пользовался репутацией самого лучшего специалиста в организации, управлении, обучении и боевом командовании «регулярными полками» русского войска.

Генералы в русском войске XVII в.

Упреждая возможные возражения на мое утверждение, что «первым русским генералом» был В.А. Змеёв, полагаю необходимым дать определенные пояснения.

В России воинский чин «генерала» в официальных документах впервые появляется 26 декабря 1655 г. (по другим данным – с декабря 1654 г.): «солдатского строя генерал Авраам Лесли»¹⁶⁴. «Служилый иноземец» А.И. Лесли принимал участие в Смоленской войне 1632–1634 гг., будучи «старшим полковником». Затем он покидал Россию, в которую возвратился в 1647 г., перешел в православие под именем Авраама. Хотя Лесли, прибыв во второй раз в Россию, называл себя «генералом», ссылаясь на то, что, неся службу в Европе, он стал генералом, однако первоначально его, как правило, в документах по-прежнему именовали «старшим полковником».

Высшие воинские чины «генерал-поручика» и «генерал-майора» впервые встречаются в «полках нового строя» в следующем 1656 г. Впервые они были пожалованы, соответственно, двум «служилым иноземцам»: Т. Даллйелю и У. Драммонду. В 1660 г. чин генерал-поручика был пожалован полковнику Н. Бауману¹⁶⁵, а в июле 1663 г. в «генерал-майоры» был произведен полковник Д. Краферт (Кроффорд)¹⁶⁶, а осенью 1668 г. – полковник Ф.‑А. Фанбуковен (Бокховен)¹⁶⁷.

Утверждая, что В.А. Змеёв был «первым русским генералом», полагаю уместным дать некоторый комментарий тому, по каким признакам в XVII – начале XX вв. окружающим российским населением человек идентифицировался как «русский». Эта идентификация складывалась не по расово-антропологическим параметрам, а главным образом по конфессиональной принадлежности к русской православной церкви, соответственно, являясь носителем «русско-православных» повседневно-бытовых традиций, и по признанию русского языка в качестве родного. Однако, как это видно из приведенной выше информации, все перечисленные «генералы» были «служилыми иноземцами», наемниками, многие из которых, прослужив определенное число лет, покидали Россию. Но даже оставаясь в России, если они и их потомство сохраняли приверженность своей «иноземной вере» (как правило лютеранству, реже католицизму), языку общения, повседневно-бытовым привычкам, они оставались для окружающего русского населения «чужаками», или, как их чаще именовали, «немцами» (в том числе «галанскими немцами», «шкоцкими немцами», «аглицкими немцами», «францужскими немцами и т. п.). За единичным исключением (А.И. Лесли) они не стали подлинно русскими людьми, каковыми в то время считались лишь исповедовавшие «православное христианство» и прошедшие, в соответствии с этим, «православное крещение». Да и генерал Лесли был вынужден перейти в православие по ряду причин, заставивших его это сделать. Таковых «служилых иноземцев» в России того времени называли «новокрещеными». Они, таким образом, натурализовались в России, официально, через церковный обряд-таинство ставшие «русскими». Лишь, как правило, в третьем поколении такие бывшие «служилые иноземцы», «новокрещеные в русскую веру», становились подлинно русскими людьми по привычкам и поведению, сохраняя как память о своем происхождении свою «иноземную», «немецкую» фамилию (Лесли, Гудентмарк, Лермонт (Лермонтовы), Фонвизин, Цыклер, Энгельгардт и др.).

Именно в этом смысле В.А. Змеёв был первым офицером российского войска из русских «служилых людей», пожалованным в этот высший «иноземный» (регулярный) воинский чин «генерала».

С начала зарождения в Западной Европе регулярной армии, с XIV–XV вв. командир определенной самостоятельной части или подразделения, как правило это была «рота», именовался «капитаном» (от латинского capit, capitis – «голова»). Звание «генерал» (от латинского generalis, т. е. «общий») появилось в западноевропейских армиях в XVI в. Оно использовалось, как правило, для обозначения старшего командира над определенным количеством регулярных воинских частей или командующего определенной разновидностью регулярных войск. Первоначально такой «старший» командир получал звание «генерал-капитан» (прежде всего в испанской армии XV–XVI вв.), т. е. «старший», «главный», «общий» над другими капитанами командир.