– Понятно. Ты всегда платишь свой долги, не так ли, Влад?
– Я слышу в твоем голосе иронию?
Она не ответила.
– Ты спасла меня, – сказал я через некоторое время.
– Ты сомневался, что мы придем к тебе на помощь?
– Я не знал, сможете ли вы. Мне и в голову не приходило, что Лойош сумеет пересечь океан.
– Тебе пришлось нелегко.
– Ну, не так тяжело… – Я замолчал и принялся изучать собственные ногти, а потом добавил: – Я не так уж страдал.
Она кивнула, по-прежнему глядя на океан.
– Я рад, что революция смогла на несколько дней тебя отпустить, – сказал я.
– Перестань ехидничать.
Я прикусил губу:
– Я не хотел тебя обидеть.
Коти снова кивнула. Слева по борту в роде что-то плеснуло. Наверное, орка, но я его не разглядел. Коти заговорила так тихо, что я едва слышал слова, которые подхватывал и уносил ветер:
Я наблюдаю, как часы проходят мимо,
В одеждах черных, для меня,
Без сил сидящего, увы, недостижимо
Зажечь светильник угасающего дня.
Горька история – так кажется мне ныне,
Для тех, кто думал, что усвоен мой урок,
Чтоб раны вскрыть – причин не вижу я доныне,
Несправедливым был назначенный оброк.
Наступит завтра – мы опять начнем все снова,
Откроем вены слов, чтоб вновь произнести:
Лишь через боль, что в серо-сумрачных покровах,
Проходят наши к озарению пути. [2]
Она замолчала, лишь волны продолжали биться о борт корабля.
– Похоже на Восток, – заметил я.
– Это мои стихи.
Я посмотрел на Коти. Она застыла в неподвижности.
[2] Перевод Семена Злотина