— Чего ж твои пожиратели такие страшные тогда? — проворчал я.
— Сверхчеловек должен чем-то отличаться внешне от обычного человека, — улыбнулся Маэстро. — В них видны звериные черты. Человечество совершило ошибку, слишком далеко отойдя от животных. Мы похоронили своё счастье, своё предназначение вместе с примитивной частью себя. Моя задача — возродить это. Здесь, в призрачном мире. Самом прекрасном из миров. Идём.
Маэстро повернулся и двинул в обход дома, я поспешил за ним. На ходу призвал обычное зрение и скользнул им по реальному миру. Увидел «Вольво».
Сидящий за рулём парень оклемался, взгляд его стал осмысленным. Он смотрел перед собой, держа во рту незажжённую сигарету. Казалось, напряжённо о чём-то размышлял. Явно не о том, какого сорта пиво купить вечером.
Может быть, теперь это уже не пустышка? Или, по крайней мере, теперь он начнёт двигаться к тому, чтобы перестать быть пустышкой. Пока запала хватит…
Сверля взглядом затылок Маэстро, я мысленно отвечал ему на вопрос, который он задал немногим ранее. Вот в чём разница между бесплотной пустышкой и пустотой внутри живого человека! У живого есть шанс. Всегда. Даже за минуту до смерти, наверное, можно ещё сделать что-то такое, чтобы превратиться пусть в слабенькую, но — душу.
А потом уже все шансы заканчиваются. И то, что толпами слоняется без всяких целей по городу, это и вправду марионетки, не более.
Что же до основного тезиса Маэстро — души, мол, просто сгорают и всё, на самом деле ничего тем дальше нет, — то возразить я на него мог только одним. А именно: когда вознеслась эта женщина, меня вновь посетило то самое чувство невероятного счастья, от которого хотелось плакать.
Оно до сих пор жило во мне, постепенно истаивая. И я откуда-то твёрдо знал: именно на этом чувстве стоит вселенная. Не только моя личная, но и вообще, в целом. Не доверять ему нельзя. Нельзя даже мысли такой допускать. Потому что если хотя бы попробовать, то я встану плечом к плечу с Маэстро на полном серьёзе.
А если он того и добивается? Если он раскусил мою игру, но у него есть план, как завербовать меня по-настоящему? Положа руку на сердце, что я знаю об этой твари? Ровным счётом ничего.
Маэстро, шагая, начал насвистывать беззаботный мотив. А у меня по призрачной коже побежали призрачные мурашки.
Маэстро покосился на меня. Спросил:
— Боишься?
Прозвучало неожиданно добродушно. Как будто бодрый дедушка усадил на санки малолетнего внука и собирается отправить вниз с высокой горки.
— С чего ты взял?
— Боишься, — кивнул Маэстро. — Ничего, это пройдёт. Пугает страх перед неизвестностью. Но когда ты поверишь мне сердцем, а не разумом, когда поймёшь, что ждёт тебя впереди, проникнешься этим — бояться перестанешь раз и навсегда. Обещаю.
— Спасибо, — буркнул я.
Подумав, до чего же удобны люди, привыкшие судить других по себе. Ничего придумывать не надо, сами всё за тебя придумают. От того, что Маэстро человеком быть перестал, суть не меняется. Привычки остались прежними.
Мы вышли из дворов на дорогу.
— Так куда мы направляемся? — спросил я.
— К пятерым душам. Я ведь должен исполнить обещание.
— Это я понял. Я про конкретное место. Где ты их держишь?
Маэстро рассмеялся и погрозил мне пальцем.
— Зачем тебе знать?
— Затем, что я, в отличие от тебя, не призрак! И ноги у меня не казённые. Если до этого места через весь город топать надо, давай на маршрутку сядем. Или в троллейбус. Такси-то вызвать я не могу… Говори адрес.
— Нет. — Маэстро нахмурился. — Адрес я тебе не скажу.
— Почему?
— Потому что не настолько тебе доверяю. Что, если ты меня обманываешь, и как только узнаешь адрес, немедленно отправишь туда старуху с командой? Чтобы они организовали мне встречу?
Я усмехнулся.
— Вот сейчас даже интересно стало, как я это сделаю? Каким образом свяжусь с Мстиславой? Симку я при тебе выкинул.