Выскочили из лужи и, встряхнув мокрые крылышки, взъерошенные, перелетели на песчаную дорожку. И — вот глупыши! — давай барахтаться в грязном песке. Песок к перу липнет — измазались все! Не поймешь, какого и цвета стали.
Скоро так песком облипли, что и летать не могут. По земле поскакали.
Прыг-дрыг-скок — и опять в лужу! Опять над ними солнечный фейерверк, да еще радуга в брызгах. Моются, стараются.
Выкупались, вымылись — и выскочили на бережок.
Ванятка так и ахнул:
— Воробьи! Все трое — обыкновеннейшие воробьи!
Все трое серенькие, свеженькие такие, чистенькие. А вот вода в луже стала грязной…
Понял Ванятка: воробьи так за зиму измазались, что и на себя стали не похожи. Это они сейчас в бане мылись, зимнюю грязь с себя смывали. С песочком терли!
Черный сажу смывал: он всю зиму в дымовой трубе ночевал.
Коричневый — спал в сыром дупле, в гнилой трухе вымазался.
Рыжий — в кирпичной стене устроился, в дырке.
Вот и стала вода в луже черно-кирпично-коричневой.
— С легким паром! — крикнул Ванятка воробьям и побежал домой, разбрызгивая ногами весенние лужи.
Лесные оборотни
Чудесное в лесу происходит незаметно, без чужого глаза.
Вот сегодня: ждал я на зорьке вальдшнепа. Зорька была холодная, тихая, чистая. Высокие ели поднялись на опушке, как черные крепостные башни. А в низине, над ручьями и речкой, навис туман. Ивы утонули в нем, будто темные подводные камни.
Я долго следил за утонувшими ивами. Мне все казалось, что непременно там должно что-то произойти!
Но ничего не происходило; туман с ручьев медленно стекал к реке.
«Странно, — думал я, — туман не поднимается, как всегда, а стекает…»
Но тут послышался вальдшнеп. Черная птица, взмахивая крыльями, как летучая мышь, протянула по зеленому небу. Я вскинул фоторужье и забыл про туман.
А когда опомнился, туман уже обернулся в иней! Застелил белым поляну. А как это случилось — я проглядел. Вальдшнеп глаза отвел!
Кончили тянуть вальдшнепы. Показалось солнце. И все лесные обитатели так ему обрадовались, будто давным-давно не видели. И я засмотрелся на солнце: интересно смотреть, как зарождается новый день.
Но тут я вспомнил про иней; глядь, а его на поляне уже и нет! Белый иней обернулся в синюю дымку; дрожит и струится она над пушистыми золотыми ивами. Опять проглядел!
И проглядел, как народился в лесу день.
Вот всегда так в лесу: что-нибудь да отведет тебе глаза! И самое чудесное и удивительное произойдет незаметно, без чужого глаза.
Нечеловеческие шаги
Ранняя весна, вечер, глухое лесное болото. В светлом сыром сосняке снег еще кое-где, а в теплом ельнике на бугре уже сухо.
Я вхожу в густой ельник, как в темный сарай. Стою, молчу, слушаю.