Кобчик: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Сдается мне, — принюхался Странник. — не все посетители здесь такие сознательные, как мы…

Несколько часов спустя, с относительным удобством устроившись — допили глинтвейн из термосов, достали из рюкзаков снедь, включили портативную газовую плитку и стали готовить основательный перекус. Марат Робертович к тому времени выложил всю известную ему информацию о этой Лаклинской пещере. Скорее всего почерпнутой из интернета, в общем — ничего эпического: были обнаружены следы присутствия человека аж с каменного века, потом каждое следующее поколения вносило свою лепту в освоение подземелий. Сталагмиты и сталактиты, находящиеся в двух других залах, в которые следовало перебираться по узким лазам — было решено оставить на завтра.

— А то и так уже как черти перемазались, на одном месте сидя! — Засмеялся Марат, осматривая нас, тыча фонариком в самое лицо. — Берите салфетки, вы что, аккуратней тут всё лапайте, тут в саже всё, раньше фонариков не было, факелами освещали, да костры жгли.

Горячий супчик, из тушенки — зашел на ура, промозглость пещеры сказывалась, несмотря на теплую одежду. Глинтвейн к тому времени закончился и на стол достали уже несколько бутылок водки. Ближе к вечеру, несмотря на влажные салфетки и практически полное отсутствие перемещений по окрестностям — выглядели как сборище беспризорников из фильмов про революцию. Впрочем, уже ничто не смущало — ни холод, ни давящая атмосфера замкнутого пространства. Даже порывались одно время то сегодня сходить пофоткаться на фоне сталактитов и сталагмитов, то по предложению неугомонного Князя — спуститься вниз и наведаться на деревенскую дискотеку.

Еле угомонил нас Марат, всё-таки сказывается большой опыт взаимодействия с туристами всех возрастов и социальных слоев общества. Если верить часам (больше в пещере никак не сориентироваться) — ближе к двенадцати ночи уже ворочались в спальниках, готовясь уснуть.

— Гриша, а чего тебя Кобчиком зовут? — Уже во вроде как установившейся тишине вдруг задал вопрос Странник.

— Да дебилы! — Прокомментировал я, не желая вдаваться в этимологию прилипшего прозвища. — Фамилия у меня Журавлев, вот и Кобчик!

— Хм, — удивился Странник. — причудлив и извилист путь, но объясним…

— Да брешет он, — сдал меня с потрохами Князь, позёвывая. — со школы ещё погоняло, у нас урок был открытый, он реферат зачитывал, перед понаехавшими с РАЙОНо тетками, про Сталина. Сорок минут то ругал его за крестьян, потом хвалил за внешнюю политику. А под конец как гаркнет, глядя в упор на этих теток из города: «Очень жалко, что таких людей, как товарищ Коба, больше нет!» Вот с с девятого класса Гриню и погоняют Кобчиком…

— Спите давайте, — отозвался я. — устроили тут вечер воспоминаний и встречи выпускников! Нам ещё завтра с бодуна выбираться отсюда надо как-то…

— Да, — поддержал меня Марат. — и в ручье отмываться, хотя бы моськи оттереть. А то нас таксист ни в какую не пустит в машину…

Воцарилась тишина, прерываемая лишь неровным дыханием засыпающих, потом кто-то захрапел и под эти уютные звуки и я стал проваливаться в сон. Но уснуть не пришлось, вдруг дрогнула поверхность пещеры и меня качнуло на бок. «Зря четвертую допили, да ещё после глинтвейна!» — Понял я: «До вертолетного синдрома набрались, надо заземлиться!» Попытался выпростать из спальника руку, как меня качнуло уже на другую сторону, а рядом с головой вдруг оглушительно что-то взорвалось, каменным крошевом хлестнув по голове. Несмотря на надетую пидарку, от боли (а прилетело чувствительно) — моментально отрезвел, но как-либо среагировать адекватно не получилось. Ещё пару раз довольно ощутимо тряхнуло, и пока я ворочался, пытаясь выпутаться из спальника — сверху как бетонной плитой накрыло с размаху, вышибая дух и остатки сознания.

«Нормальный сюрприз я своей Наталье устроил!» — Перед тем, как потухнуть окончательно, промелькнули последние мысли: «Зря нас Робертович не застраховал всё-таки…»

Глава 2

Прийти в себя было безрадостно, как там у классика: «Все счастливые пробуждения похожи друг на друга, а каждое пробуждение с похмелья — по своему уникально». Последние бредовые воспоминания о якобы то ли землетрясении, то ли обвале — отмел как несостоятельные. Вот же я, живой, правда — не совсем здоровый. Учитывая, сколько вчера на грудь приняли — вполне закономерный итог событий.

Судя по непроницаемой темноте вокруг и жесткому ложу — мы до сих пор в пещере, что не удивительно. Только почему душно так, что я аж взмок? Пошарил руками вокруг и осознал, что я мало того, что без спальника, так ещё и практически раздетый — вместо термобелья на мне какая-то рубаха непонятного покроя. Рубище натуральное, если верить тактильным ощущениям.

Чем дальше, тем страньше, а пахнет то как! По ходу, вчера строгий запрет Марата дружно проигнорировали и гадили даже не отходя по углам. С содроганием и стыдом осознал, что не только по сторонам так несет, но и от меня. Допился, что обосрался⁈ Позорише то какое! Продолжил нашаривать руками окружающее пространство и замер в недоумении — никаких признаков не только спальника и моей одежды, но и каменной поверхности — лежу на досках, кое-как присыпанных соломой…

— Пацаны, пацаны, что происходит⁈ — Всё таки переборол стыд, инстинкт самосохранения подсказывал, что надо срочно что-то делать с обезвоживанием организма — даже позвать на помощь полноценно не получалось, из горла вылетало какое-то бессвязное карканье. — Мужики!!!

— Ох, грехи наши тяжкие… — Заворочался кто-то в углу слева и голос был абсолютно незнакомым.

— О, майн готт! — Жалобно простонал уже другой, тоже незнакомец, справа.

У меня депрессивная стадия, по всей видимости — в маниакальную перешла, раз такие непонятки происходят. Но думать и анализировать потом, сейчас бы просто воды напиться.

— Дайте минералки, мужики! Вы меня что вчера, отмудохали что-ли, почему всё болит так? Где мы⁈

— Тише, немчик, очнулся никак? — Донеслось вновь слева и неведомый кто-то, суд по звукам — встал и зашаркал в сторону — Испить хочешь? Чичас принесу. Ох, грехи наши тяжкие…

Скрипнула дверь в той стороне, куда двинулся незнакомый мне грешник, судя по его постоянным упоминаниям своих грехов и слабый отблеск огонька мелькнул. Да что здесь, черт возьми, происходит? Вместо ответа на многочисленные вопросы — показалась фигура неравнодушного, откликнувшегося на мою просьбу. Едва освещаемая крошечным огоньком желтоватым, даже не спичкой, а чем-то таким, на ум сразу пришло: «Лампадка!» У бабушки в деревне была такая, плошка с растительным маслом, где сверху лежала жестяная крышка с прорезью, в которую был продет фитиль. Света от такого девайса практически не было, зато горел он долго, в углу перед иконами.

Мой спаситель, кем бы он ни был, приблизился и слабый огонек осветил его облик, заставив меня в очередной раз вздрогнуть: «Здравствуй, подпольный кирпичный завод в Дагестане!» Борода лопатой, одет в какую-то ночнушку из мешковины, в одной руке уже упомянутая лампадка, в другой — массивный ковш.

— Чичас, чичас…

Успокаивающе пророкотал он, отставил лампадку в сторону, приподнял мою голову и впихнул мне ковш, в который я чуть ли не зубами вцепился. И посудина эта, чтоб мне провалиться, оказалась деревянной! Зато вода была самая настоящая, холодная до ломоты в зубах. Пил так жадно, что весь облился и отвалился совсем обессиленный, голова кружилась и всё заболело с новой силой.

— Ну вот, напился и помирать можно. — Обнадежил меня поилец, забирая ковш с лампадкой у уходя. — Хоть и нехристь, а всё душа живая. Не жилец…

Словно в подтверждение его последней фразы — я вновь уплыл в небытие, не успев ничего ни понять, ни осознать, с одной мыслью: «Дичь какая-то!»

А вот очередное пробуждение — многое объяснило, хоть и не всё. Очнулся от того, что меня бесцеремонно, словно куклу — ворочают и обтирают влажной тряпкой. Ощущение восхитительное, хотя запах нечистот никуда не делся и все так же преобладал, забивая все остальные «ароматы». Гигиенически процедуры, поджав губы, деловито проводила женщина: в сарафане и платке. Причем сразу было ясно — она не из подтанцовки Кадышевой и не из фольклорного ансамбля, для неё это привычная и повседневна одежда.