— У тебя в телефоне может быть вторая сим-карта. В кармане может лежать второй телефон. Может быть наготове какой-то иной способ связи, о котором я не знаю. Человеческий мир обожает обкладывать себя всякой высокотехнологичной дрянью.
Мне стало совсем смешно.
— Слушай, ну я не в ФСБ работаю. Нет у меня второй симки. Как и второго телефона, передатчика в ухе и чипа, встроенного в пуговицу. Хочешь — обыщи.
— Как я тебя обыщу? Я нематериален.
— Ну…
— Нет, — категорично отрезал Маэстро. — Адрес я не назову.
— Но я его рано или поздно всё равно узнаю. Ты ведь меня туда отведёшь.
— Нет!
— Вот теперь стало ещё интереснее. А как же я туда попаду?
— С завязанными глазами.
Мне понадобилось довольно долго смотреть Маэстро в лицо, чтобы убедиться — это не прикол. Он реально собрался вести меня на адрес с завязанными глазами, как в шпионском фильме.
— Интересная схема. А если я откажусь завязываться?
Маэстро развёл руками. Дескать, дело твоё, ни на чём не настаиваю. А я подумал, что если бы у меня было больше времени на подготовку и хоть какой-то опыт шпионских игрищ, мог бы реально сообразить какую-нибудь приблуду на себя навесить, мало ли, когда пригодится.
Всё же освободить души — это моя задача минимум. А задача максимум — узнать как можно больше о самом Маэстро. Откуда он взялся, как сумел стать тем, кем стал. Чтобы после того, как мы его уничтожим, не появился другой такой же нарядный. Основная цель моего внедрения во вражеский лагерь — именно это. Ну, формальная, обговорённая с Мстиславой. Помимо основной цели, был ещё небольшой личный вопрос. Ответ на который я также надеялся получить.
— Ну хотя бы далеко это или близко? Судя по тому, что завязывать мне глаза ты не спешишь, ещё шагать и шагать?
— Наверное, — подумав, решил Маэстро. — Наверное, не близко. После того, как становишься призраком, такие вещи, как время и расстояние, перестают иметь значение.
— И спрашивать тебя, на какую маршрутку садиться, бесполезно?
— Абсолютно. Никогда не задавался этим вопросом.
— Ну круто, чё. То есть, топать в твоё душехранилище пешком я могу до вечера. Причём наверняка — через центральные улицы, которые патрулируют обходчики. С риском нарваться на них.
— Тебе не обязательно идти пешком.
— Предлагаешь взлететь?
— Предлагаю воспользоваться твоими возможностями! — проворчал Маэстро. — Ты можешь призвать пустышек.
— И?
— И приказать им нести тебя.
Тут я уже не сдержался и заржал в голос.
— Одна из причин, по которой я ненавижу человеческий род — ваша готовность хохотать над чем угодно! — рявкнул Маэстро. — Можешь объяснить, почему моё предложение кажется смешным?
— Да просто представил, как это будет выглядеть.
— Тебя понесут на руках! Те, для кого любое твоё желание — закон! Величественно! Вот как это будет выглядеть.
Н-да. Вот и дополнительный — хотя хрен его знает, может, на самом деле основной — пунктик, из-за которого мне, видимо, попросту не дано стать таким, как Маэстро.
У меня описываемая картина ничего, кроме безудержного ржача, вызвать не может. А для него это — вполне себе серьёзные щи. Кажется, Маэстро совершенно не возражал бы, если бы пустышки таскали на руках его. Но ему они почему-то не подчиняются.