Сердце Тайфуна: читать начало книги онлайн

Глава 12

Луиза

Я смотрела на пакет, принесенный Матиасом. В крови все еще бушевал алкоголь, усиливая эмоции в несколько раз. Хотелось плакать от усталости, от того, что снова придется смотреть в глаза Анабель, зная, что в какой-то степени я виновата в смерти Генри. Может быть, если бы в тот день мы остались дома, то ничего бы не случилось.

Хотя говорят, если тебе суждено умереть, то не спасет ни Бог, ни колдовство, ни бегство.

Аромат ванили разливался по комнате, застревая жухлой приторностью в горле. Но я все равно глубоко вдохнула, затем выдохнула, очищая голову от мыслей. Лучше бы им вернуться утром, когда я смогу трезво оценивать свое состояние. Да, это определенно лучшее решение из всех, что мне пришлось принять за последнюю неделю.

Кровать приняла мягкими объятиями, успокаивая тело, но не давая выхода тревожности, что клокотала в груди и не позволяла провалиться в спасительную темноту очередного кошмара.

Солнце зашло за горизонт с уходом Матиаса. Символично. Может быть, мне хотелось цепляться за призрачное ощущение теплоты или чего-то в этом роде, только бы не оставаться наедине с ощущением крови на руках и воспоминаниями, мелькающими под закрытыми веками, словно на большом экране в кинотеатре, где показывали триллер, снятый по моей жизни.

Я не возмущалась, не плакалась, не винила кого-то в том, что случилось. С возвращением в Испанию пришло и то, что хотелось забыть. И это выбивало почву из-под ног. Но, конечно, никто не догадывался, что творилось в моей душе. Для всех и всегда я  нерушимая скала без чувств.

Этой ночью я так и не смогла уснуть. Мозг проигрывал события нескольких последних дней: приезд, знакомство с Тайфуном, похищение, первая встреча с Марией, при которой нормальные сестры обнимаются и делятся новостями, а не обмениваются ядом. Зато я знала, что даже после смерти не пропаду, потому что любимая младшая сестра не оставит мою грешную душу. Думаю, для того, чтобы еще сильнее бесить.

Утром, облачившись в юбку ниже колена и шелковую блузку, сделав легкую укладку, я продолжала смотреть на пакет. Я знала, что там крупная сумма, на которую Анабель сможет прожить долгое время, не работая и позволяя себе ни о чем не беспокоиться. И, признаться, такое положение вещей все же лучший расклад. По крайней мере, лучше бедности.

Это паршивое объяснение и оправдание.

Я не понимала, почему должна распинаться перед ней, когда по-настоящему виновный в смерти Генри человек спокойно жил, даже не задумываясь о чувствах других людей. Они с Марией будут отличной парой – сестра тоже никогда не принимала жизни других, потому что ей не хватало ума понять, что у всех своя история. И может быть, я была излишне эмоциональной, но хотя бы знала, что такое забота.

Я резко поднялась с дивана, боясь передумать, взяла пакет с такой силой, что пальцы побелели.

Ощущение немного шершавой поверхности держало сознание на плаву, позволяя не задумываться, а действовать на автомате: бездумно сесть в машину, так же бездумно доехать до адреса, по которому приезжала много раз в прошлом, заглушить мотор и, как в замедленной съемке, подняться на третий этаж старого здания. Жаль, что этот автоматизм не распространялся на звонок в дверь.

Потому что перед табличкой с номером сто девятнадцать я застыла, устремив взгляд в пространство. Я знала, что эту дверь больше никогда не откроет улыбающийся мужчина, не пригласит внутрь с бокалом вина в руке, не обнимет на прощание и не осыплет комплиментами с головы до ног. Больше никогда. И даже если бы он остался жив, этого все равно больше никогда бы не произошло. Но мне хотелось, чтобы он продолжал жить, открывая дверь жене и ребенку.

Прости меня…

Я подавила желание заплакать, выжигая в сердце еще больше ненависти к Тайфуну, а затем рука все же взметнулась в воздух. Костяшки ударили о деревянную поверхность несколько раз. Дверь открылась, в проеме появилось удивленное лицо Анабель, которое тут же исказилось от странной смеси боли и злости.

– Убирайся, – прошипела она, намереваясь захлопнуть дверь, я вовремя подставила ногу.

– Открой и выслушай меня, – в голосе прорезались стальные нотки, от которых обычно замирал даже Матиас, зная, что еще немного – и в воздухе может залетать посуда. Анабель застыла, раскрыв рот. – Мне плевать, что ты обвиняешь меня. – Я по-хозяйски вошла внутрь, закрыв за собой дверь, в глубине души надеясь, что за спиной у нее не припрятан нож. – Отец прислал меня с этим. – Пакет с деньгами тут же оказался в руках Аны, девушка хмыкнула, повертела его, а затем сунула обратно.

– Думаешь, сможете откупиться?!

– Ты совсем дура, Анабель? – не сдержалась я, небрежно бросив деньги на тумбочку в прихожей. – Ты не думала, на что будешь содержать ребенка? Не думала, как будешь жить дальше? Генри не вернется, спасая тебя и не виноватого в твоей тупой гордости малыша.

– Ты не имеешь права произносить его имя, – срываясь на слезы, произнесла она, и я едва не заплакала вместе с ней.

– Я знаю, что я последний человек, которого ты бы хотела видеть в своей жизни, Ана, – прошептала я, сбрасывая туфли и осторожно приближаясь к девушке. – Но я хочу, чтобы ты знала, что Генри безмерно уважал тебя, в какой-то степени даже любил. И за все время, что вы женаты, он тебе не изменял и даже не думал об этом. Знаю, ему пришлось очень сложно из-за меня. И знаю, что ты ненавидишь меня всем сердцем, но подумай о ребенке, подумай о том, что жизнь сложна, а твоя – тем более. Отец просил предупредить, чтобы ты не болтала. А я прошу о том, чтобы ты жила ради ребенка, и, если тебе или ему что-то понадобится, ты можешь обратиться ко мне. – Невыносимо было видеть гордую и бесконечно красивую Анабель такой разбитой, едва стоящей на ногах и захлебывающейся слезами. Мы никогда не ладили, учитывая нашу с Генри историю, но ни она, ни он не заслуживали того, что им пришлось пережить, попасть так близко в окружение семьи Перес. И в какой-то момент я шагнула вперед и прижала ее к груди. А она не сопротивлялась, повисла на мне и дала волю слезам.

– Прости меня, Луиза, прости, – прошептала Ана. – Я не знаю, как буду жить без него. – Стало страшно от того, насколько сильно она зависела от своего мужа, от его присутствия. Мне казалось это одновременно и силой, и настоящим проклятием, потому что сейчас ее сердце разрывалось от боли, не желая верить в то, что в этом мире она осталась абсолютно одна. Без семьи, поддержки, любви и помощи.

– Я хочу, чтобы ты обращалась ко мне, если такая потребность будет, Ана. Ты знаешь, что отец никого не оставляет без присмотра даже в глубокой старости. А Генри очень многое сделал для нашей семьи, честь не позволит оставить тебя и ребенка без помощи.

– Ух ты, у стальной Луизы Перес все-таки есть сердце? – Из спальни показался высокий парень в белой футболке, из-под которой на обе руки выходили тату, покрывая кожу почти полностью. Я шагнула назад вместе с Аной в объятиях. Она еле ощутимо вздрогнула, а я пожалела, что оставила пистолет в бардачке.

– Мы знакомы? – строго спросила я, Анабель выпуталась из моих рук, утерев нос и щеки рукавом легкого вязаного кардигана.

– У нас не было такой возможности, но о тебе много говорят, – усмехнулся он, сложив руки на груди. – В узких кругах.

– Не морочь мне голову. – Я встряхнула волосами, пытаясь не думать о том, что, возможно, безутешная вдова уже выдала все, что ей известно. Хоть я и была уверена, что говорил Генри мало, знать наверняка все равно не могла. И неизвестный парень в квартире тоже доверия не внушал. Анабель бы не стала сопротивляться ни допросу, ни угрозам в таком состоянии. – Давай по существу.

– Какая грозная. – Парень двинулся вперед, позволяя рассмотреть голубые глаза, зачесанные с гелем темно-русые волосы, спортивные брюки, атлетическую фигуру, которая одним только своим видом внушала страх. Он остановился прямо напротив, оттеснив Анабель в сторону, а затем и вовсе закрыл собой. – Что ж, приятно познакомиться, Лукас Санчес. – Я даже потеряла дар речи и не могла перестать пялиться на него, как идиотка. Как так быстро эта семейка добралась сюда? Неужели новости стали распространяться с такой скоростью?