Чай уже остыл. Что-то я замечтался. Эх, Иринушка, солнце моё, плохо мне без тебя…
Смахиваю предательски выкатившуюся слезу.
Нет, я ни о чем не жалею. Только о ком.
А пока пора спать.
РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. САНКТ-ПЕТЕРБУРГ. ЗИМНИЙ ДВОРЕЦ. КАБИНЕТ ИМПЕРАТРИЦЫ ЕЛИСАВЕТЫ ПЕТРОВНЫ. Вечер 20 (31) декабря 1741 года.
— Ваше Императорское Величество.
Граф Бестужев склонил голову перед Императрицей. Елисавета Петровна благосклонно кивнула.
— Рада вас видеть, Алексей Петрович. Чем порадуете?
Вице-Канцлер Российской Империи вновь склонил голову, а затем начал доклад.
— Государыня, ситуация в столице ныне благополучна, каких-либо волнений не наблюдается. Принятие верноподданнической присяги гарнизоном города и войсками гарнизона Санкт-Петербурга завершена. Принесение присяги в Москве, судя по докладам, ещё продолжается. Впрочем, вести идут долго. Курьерская почта из Первопрестольной идёт восемь дней. Из других мест соразмерно расстоянию от столицы.
— Не отмечено ли волнений в провинции или в гарнизонах войск в губернских городах?
— Пока таких сведений не поступало, Государыня.
— Что войска в Финляндии?
— Отводим на зимние квартиры, Ваше Величество.
— Будут ли шведы соблюдать перемирие?
Граф позволил себе неопределённый жест.
— Ситуация там напряжённая. Они считают Россию ослабленной сейчас. Большое разочарование царит по поводу вашего отказа отдать русским войскам приказ о прекращении сопротивления, а также по поводу отказа от уступки утраченных Швецией земель обратно шведской короне. Ваше воцарение в Стокгольме было поначалу принято с воодушевлением. По этой причине смею полагать, что тем сильнее при шведском дворе стал голос тех, кто выступает за скорейшее разрешение русского вопроса. На выборах там победила партия войны и они настроены решительно.
— Маркиз де ла Шетарди уверил меня второго дня, что последние столкновения были случайны и случились исключительно из-за сложности передачи приказов в войсках.
Вновь склонённая смиренно голова опытного интригана.
— Ваше Императорское Величество, без сомнения, окружает себя мудрейшими советниками.
Императрица кивнула. Двор-Двор. Змеиный клубок. Шетарди интригует против Бестужева, тот наоборот, Шетарди услужливо улыбается и делает комплименты, но после её воцарения получил слишком много влияния и на назначения, и на политику в целом. Маркиз хочет показать, что он друг России и добрый советник новой Императрицы, но, во главе его интересов, конечно, его родная Франция и все его советы России (и Швеции) продиктованы лишь французскими интересами.