Часть первая. Раскол
Глава 1
Я родился дважды. Первый раз — в Вифлееме. Второй — в трущобах Карфагена, под именем, которое нельзя произносить в храмах.
Первый раз — я умер. Второй — я решил притвориться.
В первый раз я нёс крест. Во второй — я держал ручку гелевой ручки и подписывал документы фонда, который остановил три войны.
Не спрашивайте, кто я. Спросите, зачем я до сих пор здесь.
Сегодня я встретил дьявола в кафе на Таймс-сквер. Он пил латте без сахара и читал Financial Times. Мы не говорили о том, что случилось в пустыне. Мы говорили о процентных ставках и биткоинах.
Я постарел. Он — нет. Изменился, но по-другому.
– Как дела с проектом? – спросил он, не поднимая глаз от газеты.
– Церковь? – я пожал плечами. – Последние два папы совсем отбились от рук. Да и Кирилл не очень-то держит уровень. Надо будет дать им встряску, но не сейчас.
Он усмехнулся. За две тысячи лет его усмешка не изменилась.
– Знаешь, – сказал он, складывая газету, – иногда я думаю, что мы оба проиграли в той пустыне.
– Я думаю об этом каждый день, – ответил я. – Но продолжаю играть.
– Почему?
Я посмотрел в окно. Мимо проходили люди — спешащие, озабоченные, смертные. Мои люди. Те, ради кого я когда-то выбрал этот путь.
– Потому что альтернатива хуже.
Он кивнул. Допил свой латте и встал.
– Увидимся через сто лет?
– Увидимся завтра, – сказал я. – Читай новости.
Он остановился у двери и обернулся.
– Ты когда-нибудь жалеешь о том, что сделал?
– Каждую секунду, – ответил я. – А ты?
– Я жалею о том, что не сделал, – сказал он и вышел.
Я остался сидеть, глядя в пустую чашку. Кофе остыл. Как и всё остальное в моей жизни.
Мой телефон завибрировал. Сообщение от помощника: «Нашли Павла. Детали при встрече. Срочно».
Я вздохнул. Работа не ждет. Даже если ты — неофициальный куратор самой большой религии в мире. Даже если ты — самый одинокий человек на планете. Даже если ты — тот, кто должен был умереть две тысячи лет назад.
Глава 2
Павел. Это имя всегда отдавалось в моей голове эхом — громким, навязчивым, полным фанатичной убежденности. Я учил любви, он создал теологию. Я говорил притчами, он писал доктрины. Я хотел освободить людей, он заковал их в догмы греха и искупления. Искупления через веру в мою смерть и воскресение.
Мою самую великую ложь.
Мой помощник ждал в «Линкольне», припаркованном в переулке, где пахло карри и безнадежностью. Его зовут Лука. Да, как того самого. Преемственность — это важно. Она создает иллюзию порядка в хаосе. Он работает со мной уже шестьдесят лет и до сих пор смотрит на меня со смесью благоговения и профессионального сочувствия, как на очень древнего и очень больного босса.