Мозг против мозга. Mind vs brain: читать начало книги онлайн

1. Когда человек физически нуждается в препарате. Например, широко известный доктор Хаус не может жить без болеутоляющего из-за сильных болей. Если боли устранить, то и потребность исчезнет (если это не наркотическое обезболивающее).

2. Когда формируется стойкая психологическая навязчивая потребность в препарате. Мы уже понимаем, что это означает непорядок, поломку в механизме детекции ошибок.

3. Социальная зависимость. «Каждый год тридцать первого декабря мы идем в баню…» – то есть некоторые социальные правила, которые регулируют поведение. Например, «выпьем за дружбу».

Наркомания включает все типы зависимости. Наркотик меняет механизм потребления клетками энергии (питания клеток) с более сложного на простой. Я не буду вдаваться в детали, но этот простой механизм не обеспечивает полноценного питания и, что более важно, невозможен без присутствия определенного вещества. Поэтому если просто прекратить его потребление, то начнется то, что в обиходе называется «ломкой».

Принципиально то, что при резком отказе от наркотиков каждая клетка тела наркомана «болит», то есть выработалась физическая, физиологическая потребность в наркотике. Но с ломкой медицина научилась относительно легко справляться. Наркоман ложится на одну-две недели в клинику и выходит уже «отмытый». Клетки снова могут потреблять энергию по нормальному механизму. Однако поломка в детекторе ошибок осталась. И подобно тому как описанному выше больному кажется, что у него грязные руки, наркоману кажется, что ему все еще нужны наркотики. Механизм детекции ошибок, повторяю, – один из основных механизмов мозга, бороться с его влиянием очень трудно.

Единственный надежный способ лечения – это операция, о которой уже упоминалось. Ее эффективность очень высока, но она показана только тем, кто сознательно и твердо решил отказаться от наркотиков; отбор таких людей труден.

В клинике ИМЧ РАН за пять лет (1998–2003) было прооперировано более трехсот больных наркоманией. О дальнейшей судьбе некоторых из них мы не знаем. Обычно это значит, что все в порядке, так как иначе люди, что называется, «предъявляют рекламации». У двух третей прооперированных воздержание от наркотиков сохраняется более трех лет. Этот результат в несколько раз превышает эффективность других методов лечения. Иногда я встречаю бывших пациентов. Интересно, что для них эта встреча со мной всегда радость. Радость от того, что теперь они здоровы. Они вспоминают период зависимости от наркотиков как время кошмара. Однажды ночью на заправке я увидел, что ко мне бежит здоровенный парень. Ощущения были специфическими. Оказалось, бывший больной. В красках описал, как изменилась его жизнь.

Но эта операция, как я уже говорил, показана далеко не всем, а только тем, кто по-настоящему тяготится своей зависимостью. И таких пациентов, по нашему опыту, достаточно мало. К сожалению, большинство приходят к врачам не для того, чтобы бросить наркотики, а чтобы уменьшить дозу, которая со временем все увеличивается и увеличивается. Для них операция бессмысленна.

Поговорим об оставшейся трети – социальной. У нас принято отмечать почти все значимые и не очень значимые события рюмочкой. Мы все знаем выражения «тост контрольный, пьем до дна», «ну одну-то рюмочку можно». Непьющий противопоставляет себя компании, часто его сопротивление бывает сломлено. Но для завязавшего алкоголика или представителя некоторых народностей с генетической непереносимостью алкоголя одной рюмки достаточно, чтобы уйти в запой на недели. Так называемая «культура пития»? Надо сказать, что именно это обстоятельство является причиной, почему мы не оперировали алкоголиков. Очень мала вероятность того, что у него хватит воли отказаться от рюмки.

Так вот, некоторые из пролеченных нами наркоманов (уже бывших наркоманов) снова попадают в ту же среду, и так как не обладают достаточной силой воли, то снова, так или иначе, вовлекаются в использование наркотиков. Причем часто принудительно.

Необходимо заметить, что оперативный способ лечения может вылечить от любой зависимости. Это и тики, и болезнь Туретта (непроизвольные крики и движения). Но наркомания занимает особое место, потому что в нашей стране средний срок жизни наркомана – четыре года. Можно сказать, что это лечение по жизненным показаниям.

Итак, существующие медицинские меры против наркомании неэффективны, кроме операции, которая может быть сделана далеко не всем. Эффективны ли запреты? Нет. Мы забываем о том, что душевные болезни существенно отличаются от соматических (болезней тела). Когда у больного шизофренией возникают слуховые галлюцинации, он их действительно слышит. Он может снисходительно согласиться с собеседником, что их нет, и даже будет испытывать жалость, что собеседник их не слышит. Но для больного эти «голоса» реальны. Алкоголик легко согласится с доводами о вреде алкоголя, но пить не бросит. Это болезнь. Поэтому и наркоманов следует рассматривать как тяжелобольных людей, несмотря на то что они получили эту болезнь от распущенности.

В завершение этой главы вынужден сообщить, что мы прекратили эти операции, несмотря на положительный эффект. Чтобы метод работал и развивался, он должен быть внедрен во многих клиниках, чего не произошло. По многим причинам – из-за неверия, негативного отношения к психохирургии, нежелания осваивать что-то новое, а также из-за того, что сегодня доминирует и экономически (для клиник) выгоден другой подход (легче и прибыльнее множество раз лечить от ломки, чем однажды покончить с проблемой).

Глава 6. Мозг и наши тайны

Почему люди лгут

Лет пятнадцать назад мы задумались: а что происходит с детектором ошибок, когда человек не ошибается, а сознательно искажает истину, или, попросту говоря, лжет? Но давайте сначала разберемся, что такое ложь. На самом деле это очень сложное и важное мыслительное действие, направленное на манипуляцию поведением окружающих. Мы лжем, когда хотим понравиться, когда хотим выиграть игру, когда строим интриги. Когда ребенок начинает лгать, это очень большой шаг в его развитии. Он начинает отделять себя от остального мира, понимает свою роль в мире, свою индивидуальность. Таким образом, ложь – это не ошибка.

С нашей, человеческой, точки зрения. А с точки зрения мозга? Детектора ошибок? Ответить на этот вопрос попытался мой ученик, кандидат биологических наук Максим Киреев. Тема «Мозговое обеспечение лжи» стала основой его докторской диссертации. Максим провел серию невероятно сложных и просто красивых экспериментов и в конце концов, как мы все шутим, научился отличать ложь от правды.

Прежде всего надо было построить задание так, чтобы испытуемый и говорил правду, и лгал, причем лгал не по заданию, а по велению души, то есть по собственной инициативе. Причем и говорить правду, и лгать ему должно быть одинаково выгодно. За основу мы взяли известную карточную игру «веришь – не веришь». Не буду детально описывать задание. Человек играл с компьютером и либо говорил правду, либо лгал. Если компьютер «угадывал», где правда, а где ложь, то выигрывал он, а если не угадывал, то есть его удавалось обмануть, то выигрывал испытуемый.

За работой мозга игрока наблюдали с помощью ЭЭГ, ПЭТ и фМРТ. Естественно, не одновременно, а в разных пробах, и обнаружилось, что реакция на ложь в ЭЭГ практически такая же, как на ошибку (рис. 44). Почему? Ведь это же не ошибка. Мало того, мы зафиксировали в это же время после пробы значимую реакцию на правдивый ответ. На основании этого была выдвинута гипотеза, что название «детектор ошибок» не совсем верно отражает смысл его работы. Скорее всего, это детектор оптимизации, оценивающий действие и поднимающий флажок не только на ошибку – «неправильно», но и на правду – «правильно».

Рис. 44. Реакция детектора ошибок на сознательную ложь. Слева – вызванные потенциалы на правдивый и лживый ответы (видна различная реакция на правду и ложь); справа – топограмма распределения потенциала в момент наибольшей разницы (отчетливо виден фокус в лобной области).

Получается, что детектор ошибок не только браковщик, выбрасывающий негодные детали, но и ОТК, ставящий знак «принято» на наших решениях.

Отсюда можно сделать предположение, что реакция на ложь имеет смысл для организации собственного поведения. Человек не должен случайно поверить в свою ложь. Детектор допускает ложь, но обязательно предупреждает человека о неверности утверждения.

Теперь с помощью визуализационных методов проверим, где же расположена область мозга, активация которой обнаруживается при игре. Оказалось, что она именно там, куда мы вводим наши деструкторы при операции по поводу навязчивых состояний. Бинго! Сошлось!

Почему это важно? Дело в том, что до недавнего времени не было физиологического понимания, почему нужно воздействовать именно на эти точки. Была некая мистика. Кто-то в нее верил, кто-то нет. Вообще это нередкая ситуация в медицине. Часто бывало так, что лекарство помогало, а почему – непонятно. Тем не менее лекарство использовали. Но современная доказательная медицина хочет понимания механизмов. Мы столкнулись с этим на совете, который должен был разрешить нам применение хирургического лечения наркоманов в клинике. Ссылки на прошлый опыт членов совета не устраивали, они требовали ответа на вопрос «почему». Концепция детектора ошибок их убедила.

Кстати, в этом исследовании выяснился интересный факт. Как известно, под влиянием алкоголя поведение человека меняется: он легче допускает ошибки. Испытуемому (к его ликованию) перед экспериментом дали алкоголь в количестве 1 грамм водки на килограмм веса; его видимое поведение практически не изменилось. Ну действительно, я сто граммов в общем не почувствую, и содержание паров алкоголя в выдыхаемом воздухе у меня будет меньше 0,5 промилле. Более того, показано, что выполнение мною определенных действий только улучшится. Это описано ниже.

Лет сорок назад одному известному институту ГАИ дала задание проверить, как меняется способность человека управлять автомобилем от этих пресловутых «ста грамм». После пилотных экспериментов, оценивающих точность и качество выполняемых действий, исследование прекратили. Оказалось, способность значительно улучшилась. Однако наше исследование показало, что при приеме алкоголя кривые реакции на правду и на ошибку поменялись местами. То есть человек автоматически начал считать правдивое действие ложным, и наоборот.

Как это сочетается с предыдущим результатом? А очень просто. Человек, зная, что он выпил, ведет машину не «на автомате», а под тщательным контролем сознания. И делает обычные действия лучше. Но если потребуется автоматическая реакция, то вероятна опасность сбоя. Например, в случае внезапного заноса руль будет повернут не в ту сторону.

Именно в этом опасность «всего одной рюмки» за рулем. Эти исследования подтвердили, что механизм детекции ошибок действительно является одним из базовых в мозге. Он, как уже говорилось, формирует стереотипное поведение. А что такое стереотипное? Это то, которое совпадает с «записями» в матрице стандартов.

Максим Киреев во время экспериментов обнаружил, что детектор ошибок не только сообщает о том, что ошибка совершена, но пытается предупредить мозг о намерении ее совершить! Происходит запуск процесса «несогласия» с намерением и возможным неправильным действием. Но ведь это же в обиходе называется «совестью»!

Механизм детекции ошибок есть у каждого человека. А значит, и совесть есть у каждого. Получается, что бессовестных людей не бывает. Но мы же их видим регулярно. Нестыковка? На самом деле это не парадокс. Все дело опять-таки в матрице стандартов, в матрице правильного поведения. Философия, да и вся история человечества показывают нам, что не бывает абсолютной и абстрактной истины. Истина всегда конкретна. А раз она конкретна, то всегда связана с конкретными обстоятельствами, окружением, культурой народа или субпопуляции.