Партизанские ночи: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Первенство это, может быть, и почетно, но положение наше было незавидным. Другие отряды зачастую имели связных, инструкторов, офицерские кадры, им сбрасывали грузы с самолетов, а нас, когда мы единственный раз вглядывались в небо, высматривая контейнеры с обещанным оружием, уже окружили силы вермахта, полиции и гестапо; они-то и организовали эту заброску грузов, чтобы собрать отряд в одно место и уничтожить его окончательно! Даже самолета для нас не пожалели! Однако людей преданных, искренних, горячих у нас всегда было достаточно.

При образовании партизанского отряда нам пришлось столкнуться с такими проблемами, как подготовка укрытий для солдат, добывание оружия, питания и прочего.

Принципы конспирации и необходимость оперативных действий лишали нас возможности постоянно укрываться в домах наших товарищей. Проблему эту мы решили, построив несколько землянок и бункеров в лесу. Первые из них мы оборудовали уже осенью 1942 года в Либёнже на складе древесины, в лесу за станцией и в каменоломне, а также в Смуге недалеко от Жарок и в лесу под Ментковом. С помощью семей наших партизан мы подготовили у них в домах укрытия, которыми впоследствии неоднократно пользовались.

Делом первой необходимости стало добывание оружия. Вооружение наших групп было плачевное. У ментковских партизан был, например, карабин с двумя патронами, старого типа револьвер и лента с пулеметными патронами. Не лучшим было положение и либёнжской группы. Некоторые надежды на получение оружия мы связывали с товарищами из хжановской партийной организации. Однако аресты, последовавшие в результате провокации в Оцепки[6] в январе — феврале 1943 года, значительно затруднили эту помощь.

Самое худшее было в том, что партийный комитет подокруга перестал существовать, многие товарищи были арестованы, нарушились контакты между районами и руководством округа Домбровский бассейн.

Несмотря на значительные трудности, благодаря энергичной и напряженной работе Томаша Барановского — «Олека» в скором времени был создан новый партийный комитет подокруга. «Олека» избрали секретарем восстановленной организации.

У меня появились новые обязанности, я должен был наладить постоянные связи с партийным руководством подокруга и обеими партизанскими группами отряда. Это вынуждало меня почти постоянно находиться в движении. Обязанности заместителя командира отряда и командира ментковской группы требовали от меня личного участия в подготовке и проведении боевых действий обеих партизанских групп.

Местом встреч для решения всех вопросов были кафе и рестораны, а также лес. Одна из таких точек находилась неподалеку от уже упоминавшегося домика лесника «Адама».

Именно здесь в один из мартовских дней 1943 года я и «Болек» встретились с «Игнацем» — Юлианом Сливиньским[7] из окружного комитета бассейна и с секретарем подокруга Хжанов — «Олеком».

На совещании обсуждались вопросы, посвященные нашей прежней деятельности, формам и методам борьбы в специфических условиях районов, включенных в состав «третьей империи», положению на фронтах и задачам, стоящим перед партизанами.

По всем этим вопросам выступал «Игнац». Его опыт борьбы с фашистами, приобретенный им в интернациональной бригаде в Испании, имел колоссальную ценность для нашей подпольной работы.

«Игнац» нам и сказал о главном задании партии: борьба за рельсы, то есть уничтожение вражеских железнодорожных составов и железнодорожного полотна. В наших районах такую борьбу можно было вести с большой эффективностью. Дело в том, что именно здесь сходились железнодорожные линии главной магистрали Силезия — Краков — Львов.

Приказ главного командования Гвардии Людовой был прост и понятен. Но выполнить его было нелегко. Откуда взять необходимое количество взрывчатки, где добыть инструменты для развинчивания стыков на рельсах? Из чего делать мины? Тогда мы считали, что единственным верным способом является подрыв эшелонов.

Соответствующие задания получили наши товарищи, работавшие легально на шахтах и в каменоломнях. Мы могли на них положиться. «Сигары», или «кишки» (так мы называли динамитные заряды, используемые на горных разработках) начали вскоре поступать в отряд.

Однако прежде чем воспользоваться ими, мы решили попробовать мину, принесенную «Игнацем».

Через несколько дней после совещания, на котором «Игнац» передал нам приказ Главного командования Гвардии Людовой, мы встретились снова. На этот раз мы обсуждали план действий и выбор места, где следовало взорвать гитлеровский военный эшелон. Ежедневно около полутора десятков таких составов проходило мимо нас на восток и на юг. Положение немцев на восточном фронте было неважным. После сталинградского поражения они решили любой ценой отыграться и перебрасывали на восток войска из Франции и с Балкан с тем, чтобы подготовить новое наступление в районе Орла и Белгорода в направлении на Курск. В таких условиях приказ партии и чувство патриотического долга требовали от нас срочных действий. Мы все прекрасно понимали это.

По совету «Игнаца» мы решили устроить взрыв на отрезке железнодорожной линии Освенцим — Пжецишув, недалеко от места, где скрывалась ментковская группа. Это была наша первая боевая операция такого рода, серьезно отличавшаяся от проводимых ранее «снабженческих» операций.

Мы решили, что операцию эту проведет ментковская группа под моим руководством.

Получив у «Игнаца» мину, я осторожно отправился с нею через либёнжские леса к Менткуву на Вислу, где по другую сторону реки мы должны были использовать ее на следующую ночь.

По пути я все время раздумывал над тем, как лучше добраться до железнодорожного полотна? Где и на каком расстоянии от заложенной мины расставить наблюдателей? Какими сигналами поддерживать связь между нами и дозором? Продумывал я и пути отхода. Десятки мыслей метались у меня в голове. Я старался направить их в одно русло, придать им форму плана, приказа, которые мне предстоит отдать через несколько часов.

В «бункере» меня дожидались «Казек», «Личко», «Тадек» и «Винцент». У них радостно сияли глаза, когда я говорил им о предстоящем деле. С любопытством приглядывались они к мине. Посыпались вопросы, как именно мы подорвем поезд. Я представил им мой план. Ребята обсудили его и признали правильным. Мы были уверены, что поезд взлетит на воздух.

Поздним вечером направились к месту, где обычно «Винцент» переправлял нас на другой берег реки. Он уже был наготове. Наше вооружение состояло из карабина, пистолета и старого охотничьего ружья. Переправа через Вислу заняла не много времени, хотя весенние воды и разлились шире обычного. «Винцент» остался в лодке. Он должен был прикрывать нас со стороны реки во время операции.

Мы двинулись дальше. Лугами добрались до железнодорожной насыпи. «Личко» и я вышли на полотно. Кругом царило спокойствие, не было видно ни одной живой души. Я подозвал «Тадека» и «Казека». Руками нащупал соединение двух рельсов.

— Здесь подложим мину, — сказал я.

«Личко» и «Тадек» принялись выбирать щебенку между шпалами. Получившаяся выемка оказалась слишком мелкой для мины. Вместе с «Личком» и «Тадеком» мы голыми руками начали подрывать твердую, еще не оттаявшую землю. В образовавшуюся ямку положили мину таким образом, чтобы рычажок ее находился над рельсом. Придавленный колесами паровоза, он вызовет взрыв. Я уже представлял себе стальное тело паровоза, взлетающее в воздух.

Установив мину, мы отошли на безопасное расстояние и спрятались в кустарнике. Минуты ожидания тянулись бесконечно. Время от времени кто-либо бормотал:

— Хоть бы скорее подошел…

— Идет… — прошептал я.

Издалека, со стороны Освенцима, послышался мерный шум приближающегося поезда. Стук колес отзывался ритмом какой-то веселой народной песенки.

В темноте засветились огни паровоза. Рассыпая искры, он с большой скоростью приближался к подготовленной западне. Сердца наши колотились все сильнее, руки сжимали оружие. Он-все-бли-же, он-все-бли-же, он-все-бли-же… Грохот — и темнота на мгновение озаряется вспышкой. Взрыв мины едва ли был сильнее взрыва нашей радости. Однако радость эта была короткой. Эшелон с военным грузом спокойно двигался дальше. Теперь мне казалось, что колеса насмешливо выстукивают слова гитлеровского лозунга: «Алле-ре-дер-рол-лен-фюр-ден-зиг»[8].

[6] В результате провокации в Оцепки гестапо в числе прочих арестовало в ноябре 1942 года первого полномочного представителя ЦК ППР и ГЛ в Домбровском бассейне Петра Дронжкевича, погибшего потом в Освенциме.

[7] Юлиан Сливиньский родился 8 мая 1908 года в Гурах Лушовских. С юных лет он связан с левым движением, а во время гражданской войны в Испании сражался под командованием генерала Кароля Сверчевского. Весной 1942 года стал членом ППР и солдатом ГЛ. Сначала работал в округе Лева Подмейска, а оттуда был направлен в Домбровский бассейн.

[8] «Все колеса вертятся для победы» (нем.).