– А вы не замечали ничего странного в ее поведении? Какие-то признаки беспокойства? Не знаю… Может быть, она стала более нервной или тревожной, чем обычно? – настаивал эрцайна.
– Нет. – Клара Салас, казалось, держалась уже из последних сил.
– Вы были на похоронах?
Когда прозвучал этот вопрос, Айтор понял, что разговор окончен.
– Достаточно, вам пора.
Сеньор Салас, приблизившись к Отаменди, показывал ему вытянутой рукой на выход.
– Да-да, конечно, мы уже уходим. Если вам что-то понадобится – мы дежурим внизу, – произнес полицейский, направляясь к двери.
Айтор столько времени молчал, что теперь готов был просто взорваться. Ему хотелось задать тысячу вопросов.
– Одну минутку. Могу я узнать, какая была у вас специализация? Чем вы занимались в своих исследованиях?
– Мы изучали возможности использования различных видов животных в высокой кухне, – с приливом энтузиазма ответила Майте. – Идея состояла в создании генетически модифицированных видов экзотических животных, чтобы их можно было – без риска для здоровья – употреблять в пищу.
– Можете привести какой-нибудь пример?
– Я специализировалась на Phyllobates terribilis[11]. Это маленькая желтая лягушка, обитающая на побережье Колумбии. Она считается самым ядовитым позвоночным в мире. Целью работы было добиться возможности употребления ее в пищу, сведя риски отравления к нулю. Сеньор Эчабуру горел идеей подавать эту лягушку в качестве эксклюзивного блюда.
– Серхио Эчабуру? Шеф-повар?
– Да. Именно он был вдохновителем проекта.
– Интересно. А ты, Клара, чем занималась?
– Echizen kurage[12]. Это медуза, примерно вот такого размера. – Девушка развела руки в стороны, на расстояние около сорока сантиметров. – Хотя некоторые представители могут достигать и трех метров. В Японии она считается деликатесом.
– А Айноа и Юсра, чем они занимались?
– Я вам уже сказал – хватит! – резким тоном прервал его сеньор Салас. – Уходите.
– Доктор Инчауррага, пожалуйста, – позвал его от двери Отаменди.
– Еще всего лишь один вопрос. Меня интересует ваше мнение как специалистов: сложно ли видоизменить яд какого-либо из этих видов, чтобы он не был смертельным?
Майте и Клара снова переглянулись. Поразмыслив несколько секунд, Майте ответила:
– Я бы сказала, что нет. После того как яд выделен из тела животного, требуется главным образом его разведение. Это вопрос пропорций. Действительно сложно – это создать генетически модифицированных животных с такой концентрацией токсина в ткани, чтобы жизни и здоровью человека ничего не угрожало. В этом случае речь идет об изменении ДНК. Однако производить какие-либо действия с ядом, если он уже выделен, относительно просто – с этим может справиться любой второкурсник.
Терпение Хона Саласа, казалось, достигло последней точки. Он вытащил из кармана свой телефон и принялся искать номер в записной книжке.
– Сеньор Салас, прошу вас, нет никакой необходимости звонить инспектору, – примирительным тоном произнес Отаменди. – Чем меньше мы будем его отвлекать, тем быстрее завершится расследование. Пожалуйста, не навлекайте на нас его гнев, мы уже уходим.
С весьма недружелюбным выражением лица сеньор Салас заблокировал телефон и сунул его в карман. Должно быть, он успокоился, лишь увидев, как назойливые посетители наконец покидают его дом.
– Спасибо за все и, если вам что-то понадобится, обращайтесь к нам. Мы будем дежурить внизу, напротив вашего здания. И ни о чем не беспокойтесь, все будет хорошо.
Отаменди поспешил выйти, увлекая за собой Айтора.
Дверь в квартиру семьи Салас захлопнулась, как вход в сейфовое хранилище, и они остались в темноте на лестничной клетке.
– Черт возьми! – недовольно воскликнул судмедэксперт, когда они уже оказались в лифте.
– Мы и так позволили себе больше, чем следовало. У отца есть прямая связь с Эчеберрией: если он позвонит инспектору, у нас будут большие проблемы.
[11] Ужасный листолаз.
[12] Медуза номура.