Мизерере: читать начало книги онлайн

Касдан ответил наугад, в винах он ничего не смыслил. И уж тем более нечего было рассчитывать на любителя косяков, который, словно собака, нерешительно обнюхивал свой бокал.

– Чем я могу вам помочь? – спросил швед.

Касдан заговорил о деле, изо всех сил стараясь обходить истинную цель их поисков. Из его речи следовало, что они занимались убийством, «возможно» связанным с палачами чилийской хунты, «возможно» укрывшимися во Франции…

Ничуть не удивившись, Хансен спросил:

– Вы можете назвать имена?

– Давайте начнем с Вильгельма Гетца. Уже двадцать лет как он в Париже.

Хансен подскочил и дрожащим голосом произнес:

– У вас есть фотография?

Касдан вынул снимок, который тайком взял в администрации храма. Швед пристально вгляделся в него и мгновенно переменился в лице. Черты его заострились. Резче обозначились глаза, морщины, губы. Затем кожа посерела, стала тусклой и слилась с бородой. Хансен превращался в статую командора.

– Дирижер, – прошептал он, возвращая фото.

– Дирижер?

Хансен не ответил. После продолжительного молчания, с застывшим взглядом, он тихо пробормотал:

– Извините меня. Это все волнение. Я считал, что справился с этим, но… – Он овладел собой. – Главное, я думал, что этот человек мертв. – Тень улыбки прорезала его бороду. – Вернее, я на это надеялся…

Казалось, он онемел от шока. Встреча с прошлым потрясла его. Или все дело в Касдане, слишком массивном и грозном.

Вмешался Волокин. В их паре он был добрым полицейским.

– Мы понимаем ваше волнение, месье Хансен. Не торопитесь. Что вы можете сказать об этом человеке? Почему вы называете его «дирижером»?

Хансен глубоко вдохнул:

– Меня арестовали в октябре семьдесят четвертого. Я обедал дома. Наверняка соседи донесли. Тогда то, что ты иностранец, было достаточным поводом для ареста. Некоторых расстреливали прямо у двери дома, без суда и следствия. Нередко заодно убивали и доносчиков. Воцарился хаос. Короче, ко мне нагрянула военизированная полиция. Меня избили и отвезли в ближайший полицейский участок, где продолжали бить. Я не жаловался. Там была настоящая бойня. Одному студенту пуля попала в спину. Солдаты по очереди обеими ногами прыгали на рану…

Хансен умолк. От нахлынувших воспоминаний у него перехватило дыхание. Волокин как можно мягче спросил:

– Что было потом?

Помолчав, швед снова заговорил со своим монотонным акцентом:

– Меня бросили в синий грузовичок национальной разведки. Их называли «синими мухами». Уши заткнули влажной ватой, а лицо закрыли кожаной маской, из-за которой я ничего не видел. По пути мне в голову приходили странные мысли. Я не сказал вам главного: я не был членом «Народного единства». Скорее, просто социалистом… В то время я достиг пика своей бродячей жизни. Много наркотиков, много секса, чуточку медитации… В семидесятом я оказался в Катманду и встретил там чилийцев, которые описывали режим Альенде как волшебную сказку. Воплощенная мечта битников о жизни в общине. Из чистого любопытства я отправился в Сантьяго. Курил коноплю. Бывал на политических сходках Движения революционных левых… В основном чтобы клеить активисток. В общем, мне мало что было известно. И все же в тот день, в автобусе, я дал себе слово. Ничего не говорить. Странная штука – пытка и страх. Сила, которая потрясает вас в прямом и переносном смысле слова. Вы узнаете о себе, кто вы на самом деле: трус или храбрец. Когда я увидел, как эти гады изо всех сил стараются причинить мне боль, я решил больше ничего не говорить. Проявить героизм. Пусть и бесполезный. Что ни говори, до тех пор я не сделал ничего особенного. Так хотя бы умру красиво!

Теперь заговорил Касдан:

– Куда вас отвезли?

– Не знаю. Наверное, на Виллу Гримальди. Главный центр пыток в Сантьяго. Я утратил чувство времени и расстояния. Когда ничего не слышишь, ничего не видишь и тебя то и дело бьют просто так, без причины, всякая мера становится относительной…

– Именно тогда вы встретили Гетца?

– Нет. В ту ночь… В общем, по-моему, была ночь… Я попал в лапы военных. Побои. Ругань. Потом ванна. Они топили меня раз за разом. Иногда в воде. Иногда в горячем парафине или в экскрементах. Но я по-прежнему молчал. Они решили попробовать электричество. Было почти смешно, потому что они явно не умели пользоваться этим аппаратом. И тогда-то появились французы.

– Французы?

– Да, я думаю, это были французы. В то время я не говорил на вашем языке.

– А они там чем занимались?