— А кто еще может тут быть? Кейн, надо вставать. У нас беда.
— Ч-ч-что? — Он зевнул во весь рот и откинулся на спинку кровати. Все тело у него болело.
Я набралась духу и сказала:
— Прибыла вторая мини-капсула. Твой аналог прислал сообщение. Он говорит, что предварительные данные были неточными из-за нарушений в работе сенсоров под действием радиации.
Кейн тут же пришел в себя. Он смотрел на меня как на палача.
— Данные неточные? Все?
— Не знаю.
Кейн вскочил с койки и побежал в кают-компанию. Аджит сказал ему:
— Я уже ввел данные из мини-капсулы в систему, но…
Кейн его не слушал. Он быстро включил терминал, быстро проглядел все данные и вдруг закричал:
— Нет!
Я вжалась в обшивку — не от страха, от удивления. Я никогда не слышала, чтобы взрослый мужчина так кричал.
Но дальше все было тихо. Кейн работал молча. Лихорадочно. Аджит тоже сидел за своим терминалом и работал — не как вчера, когда он просто повторял все за Кейном, а действительно работал. Я принесла им обоим горячий кофе. Кейн сразу же залпом выпил его, Аджит даже не заметил.
Прошло полчаса. Кейн повернулся ко мне. На лице его читалось поражение — все опустилось вниз: и глаза, и губы. Только волосы, грязные волосы, торчали во все стороны, как прежде. Он сказал с прямотой, присущей отчаявшемуся человеку:
— Новые данные сводят на нет всю мою теорию о «теневом веществе».
Мой голос прозвучал будто со стороны:
— Кейн, прими душ.
К моему удивлению, он послушался и, спотыкаясь, отправился в душ. Аджит еще несколько минут просидел за терминалом, потом поднялся по трапу в обсерваторию. По дороге он бросил через плечо:
— Тирза, пожалуйста, я хочу побыть один. Не поднимайся сюда.
Я так и сделала. Села за маленький стол кают-компании, уставилась на свою не выпитую чашку кофе и сидела, ни о чем не думая.
10. Зонд
Кейн сказал, что новые данные, на первый взгляд, хорошие. Именно так и сказал: «хорошие». И сразу снова засел за работу.
— Аджит? — Я все больше и больше нуждалась в его объяснениях.
Он так же, как и Кейн, был погружен в работу, но достучаться до него мне было куда как легче. Это вполне естественно. Для Кейна Аджит был второстепенным, но все же необходимым звеном интеллектуального процесса; а я была тем же самым для обоих. Аджит воспринимал такое отношение как должное — его ценили. Я чувствовала то же самое. Соперничество кончилось, и мы оба стали добрее.
Кейн был менее надежен, он ничего, кроме работы, не замечал.
Аджит сказал:
— Новые данные подтверждают, что на траектории движения газовых потоков и зонда оказывает влияние тело большой гравитационной массы. Проблема с молодыми звездами в такой близости от Стрельца А представляется более запутанной. Чтобы объяснить кривые зависимости пространства и времени с учетом влияния черной дыры и теневой массы, нам предстоит видоизменить всю теорию звездообразования. Это крайне сложно. Кейн прикидывает возможные варианты за компьютером, а я соберу данные по разным точкам Западного Стрельца А и звезд на другой стороне этого неизвестного тела и посмотрю, что у меня получится.
— А что говорят масс-детекторы?
— По их показаниям нас притягивает тело массой около полумиллиона Солнц.
Полмиллиона Солнц. А мы ничего не видим: ни глазами, ни с помощью радиосенсоров, ни с помощью рентгеновских или каких-либо других детекторов.