– Да, я знаю, – проговорил Йани, – но, с точки зрения Служителей Мира, это неважно. Главное – свести к минимуму последующий разгул насилия.
– Путем насилия надо мной? Вскрывая тела детей и вставляя им звериные сердца?
Йани пожал плечами:
– Твой народ наделяет зверей духовным равенством с человеком, вы помещаете душу в мыслящем мозгу, а не в сердечной мышце. Поэтому для тебя лично то, что с тобой сделали, не существенно.
Брак, открыв рот, глядел на него. Клари взорвалась:
– Но ведь это всего лишь старый дерьмовый лозунг: цель оправдывает средства!
Йани улыбнулся:
– Отлично, Клари. Иногда так и бывает.
– Нет, – проговорила она. – Нет!
– Даже для того, чтобы предотвратить или ограничить геноцид? Брак, ты знаешь, что произойдет в Тримоне в результате наших манипуляций. Твой народ узнает об этом через несколько часов. Они прилетят сюда за вами. А потом из-за вас начнутся волнения в обществе: по поводу учиненного нами злодеяния, по поводу сотворенных нами чудовищ, то есть детей, превратившихся в монстров, но тем не менее остающихся детьми. Образуются партии. Ваши верования будут поставлены под сомнение. Единство и неделимость вашего пуританского общества рухнут астероидами в самую его середину, вздымая облако грязи и пыли. Правоверные никогда не сумеют достичь прежней чистоты и святости. Одна из этих маленьких девочек, наделенных сердцами гайлутов, дочь заместителя вашего правителя.
Брак спустил ноги с лежанки. Ощутив на мгновение головокружение, он все же сел, как подобает взрослому.
– Тримон, – продолжал Йани, – никогда более не будет таким самоуверенным и надменным в попытке перестроить Игнацию. Поэтому революция в этой стране не будет настолько жестокой, и Тримон не отреагирует на нее геноцидом, который всегда стоит рядом с фанатичной уверенностью в собственной правоте.
Брак с жаром воскликнул:
– Мой народ никогда не…
– Ты так думаешь? Или ты хочешь сказать мне, что у такого парня, как ты, никогда не рождалось сомнений по поводу этой войны?
Задуманный ваму в горы, потрясенные лица друзей, потупленный взор матери… и все это менее недели назад. Брак молчал. Йани не намеревался проявлять снисхождение:
– Ну, что скажешь на это, мой юный друг?
– Скажу, что Служители Мира столь же опасны, как и насилие, которое они пытаются предотвратить.
– А ведь ты прав. – Неожиданно Йани сделался на десятилетие старше. – Полагаешь, мы не думаем об этом?
– Не знаю, – ответил Брак. Он крючился на краю койки. Ему казалось, что он более не может быть уверен ни в чем.
– Я знаю! – выкрикнула Клари. – Йани, Бен Ко, какое бы имя ты ни носил, я ухожу из корпуса Служителей Мира! Прямо сейчас. Сию же минуту. Вы несете зло!
– Ты уверена в этом? Мы никого не убиваем.
Клари разразилась слезами. Йани не пытался утешить ее. Брак посмотрел на девушку с нежностью, он обнял эту жительницу иной планеты, так увлеченно повествовавшую ему о делах Служителей Мира над трупом пещерного гайлута.
Брак с гневом поглядел на Йани:
– Она расскажет всей Галактике о том, что вы собой представляете.
– Надеюсь на это, – сказал Йани. – И это тоже является частью процесса.
– Какого еще процесса? – Брак сплюнул. Прикосновение к Клари придало ему отваги.
– Процесса, который должен помешать идеологиям обретать излишнюю жесткость, становиться непогрешимыми. Перемешать идеи. Установить, как говорят некоторые, равновесие.
– Или всеобщее развращение! – выкрикнул Брак, и дрожащая девушка притихла в его руках.
– Развращение является менее грубым методом вмешательства, чем прямое насилие. – Йани потянулся. – Ну, мне пора. Клари?