– Всем сердцем. Я готова на все, чтобы меня приняли в корпус!
– Гм-м. – Он испытующе посмотрел на нее.
– Пожалуйста, не отсылайте меня, Мастер. Я действительно хочу постичь аки. Я просто… просто…
Он подал ей листок:
– Вы просто не можете понять, почему добро не есть развращенность.
Со стыдом она прошептала:
– Нет.
– Можете ли вы увидеть Юки? Визуализируйте ее: она в Тихом Куполе, возле Ганса. Что они делают?
Что же делает сам
Мастер негромко подсказал:
– Мваквамбе тоже находится там.
Мваквамбе… Мваквамбе… А Мваквамбе хотя бы знает Юки? Их образы сходились и расходились, так и не образовав ничего.
– Мастер, я не увидела ничего хоть сколько-нибудь реального. – Позорное признание:
Мастер шевельнулся в кресле, и несчастная Клари приготовилась к худшему. Куда она пойдет, как сложится ее судьба? Ведь именно этим делом она хотела заниматься всю свою жизнь.
– Клари, – сказал он, – я намереваюсь прибегнуть к необычной мере. Ты исчерпала срок, отпущенный на овладение тремя первыми аками, однако в редких случаях послушнику может быть предоставлено дополнительное время. Условие такое: он должен побыть вдали от Новициата, под руководством активно практикующего Служителя. Сегодня днем ты будешь в поезде, идущем до Грамоса.
– До… до города?
– Оттуда направишься в космопорт – и на Тримон.
– Вы посылаете меня… на другую планету?
– На Тримон. Там тебя встретят и доставят к Служителю по имени Бен Ко. Не исключено, что, прежде чем встретиться с ним, ты столкнешься с другими Служителями. Запоминай и усваивай все увиденное.
– Но…
– Багажа бери немного, – напутствовал Мастер, а Клари все еще не могла понять происходящего. Однако задача эта была не легче третьей аки. Она буквально вывалилась из кабинета, уступив дорогу гладкому серому коту, вошедшему в комнату с уверенным видом.
На втором году войны Брак оставил свою деревню, расположенную на берегу Зеленой Реки, и в одиночестве углубился в горы. У него зародились сомнения в отношении этой войны, ее справедливости и методов, но всякий, с кем он делился своим мнением, реагировал либо недоумением, либо гневом. Неужели он и впрямь не понимает, что это за люди и какого рода мир им нужен? Неужели его не волнует и то, что на Тримон напали?
У Брака не было ответа на эти вопросы. Он не мог даже четко сформулировать суть своих колебаний. И поэтому он решил предпринять
Он направился на восток – подальше от прекрасной населенной долины и от войны, что бушевала на дальнем западе. Брак не был силачом, а подъем с тяжелым рюкзаком за плечами показался бы трудным даже крепкому юноше. Мать буквально перегрузила поклажу всякими съестными припасами и необходимыми для жизни вещами. Еще она заставила Брака дать обещание ограничиться
К концу третьего дня пути, поздним вечером он добрался до расположенного в предгорьях небольшого, заросшего травой плато, которое и облюбовал для стоянки. Браку понравилось, что с этого места он совершенно не видел признаков деятельности человека. Все три дня подъема он имел возможность обозревать Великий Тримон: плодородные долины, зеленые поля, эколеса, куда пускали лишь столько людей, сколько могла вынести земля, и фабрики, потреблявшие солнечную энергию и перерабатывавшие богатые белками местные овощи во вкусную и питательную пищу. Все это было прекрасно, однако Брак был почему-то рад оставить признаки цивилизации позади и очутиться на этом укромном горном лугу, обрамленном как раз такими скалами, где можно найти пещеру.
Впрочем, у него нет времени на исследование пещер, с легким сожалением подумал Брак. Чтобы выполнить обещание, данное матери, ему придется двинуться в обратный путь завтра утром. Конечно, он мог связаться с ней и сообщить, что остается подольше, однако обещания следует выполнять: одним из основных устоев общества является верность данному слову. К тому же использование комлинка нарушит условия
Брак развел костер, пообедал и включил электронный периметр. Восточные горы изобиловали пещерными гайлутами, а Брак принципиально отвергал оружие. Его семейство считало возможным применять орудия истребления только в армии, о которой Брак не знал почти ничего.
И как только лужайку укрыла быстрая тропическая тьма, он приступил к размышлениям об армии. Зачем мужчины и женщины туда вступают? Как можно узнать, права ли в конфликте именно твоя сторона? Всегда ли сражение не оправдано – или оно все-таки допустимо в том случае, если на тебя напали? И означают ли подобные мысли, что он, Брак, обладает великой душой? А может, такой интерес к себе свидетельствует о мелочности и склонности к самокопанию?
Он услышал в темноте какой-то шорох.
Брак напомнил себе, что ничто не способно пересечь периметр, но тем не менее передвинулся поближе к огню, внимательно вглядываясь во мрак.