— Что… Как…
— У нас есть контрполя, о которых ты, видимо, ничего не знаешь. Ты ведь взялась не за свое дело. Оружие непрерывно совершенствуется. А ты даже не профессионал.
Я позволяю ей тихонько увести меня из дома и посадить в аэрокар с надписью «Блайсдельские телохранители, Инк.». Никто даже внимания на нас не обратил. Когда мы покидали Харперскрест-лейн, то последние две вещи, которые я заметила, были: доктор Уэллс, с восторгом склонившийся над своими цветочками, и собака колли, лежащая на ярко-зеленом геномодифицированном газоне в палисаднике соседнего дома. Крепко спящая собака.
Агент ФБР оказался вовсе не агентом ФБР. Она работает для какой-то организации, которая называется Федеральное Агентство Соединенных Штатов по контролю за генетическими стандартами — ФАКЗАГС. Это нечто новое, нечто, созданное из-за бума генетических исследований легальных й нелегальных. Агентство хочет предать меня суду. Оно вынуждено так поступить, утверждает мой адвокат. Но они не торопятся, чтобы выиграть время и пригвоздить мистера Уэллса и «Маунтвью Бионетикс» и «Бент», и все прочие компании, повязанные в этом деле с подпольными лабораториями. Бесспорно, правительство схватит мистера Уэллса, говорит мой адвокат. В этом мой федеральный агент была права.
Но она ошибалась в другом. И я, сидя день за днем на тюремной койке, думаю, как глубоко она ошибалась.
Ничто не имеет существенного значения. Ни для чего. Системы слишком сложны. Вы искусственно изменяете собак, делаете их Бодрствующими, и вы уничтожаете в них воображение. Вы искусственно изменяете Людей, превращая их в Бодрствующих, и вы получаете суперменов, которые могут вообразить все что угодно и все что угодно изобрести. Но Тони Индивидо убит самым распоследним подонком, а Дженнифер Шарифи создает Убежище уже не для спасения, а для мести. Донна прячется от всего, что делает ее несчастной, но черная бездонная пропасть живет в ней так же, как она живет во мне. Папочка пережил смерть жены, но смерть дочери сломала его. Мышь, ставшая «бодрствующей», обретает мощную иммунную защиту, а такие же воробьи умирают от голода. У Бодрствующих регенерируют ткани, изменение в водорослях обещает покончить с мировым голодом. Собаки, у которых искусственно повышен интеллект, впадают в катотонию, а сторожевые псы, натасканные лучшими в мире кинологами, возвращаются к нравам и обычаям волчьих стай, если собака-омега пахнет как надо.
Ни один фактор не однозначен. В мире слишком много факторов. И, возможно, так было всегда.
Именно поэтому я позволю моему адвокату, которым является Бодрствующий по имени Льюис, защищать меня. Он хочет взяться за это дело, так как считает его «блестящим шансом установить важные конституционные прецеденты». Свободное от судебных заседаний время он проводит в Убежище.
Может быть, он вытащит меня, а может, и нет. И в том, и в другом случае я все равно не знаю, что будет со мной после суда. Ни со мной, ни с кем-либо еще. Я могу лишь попробовать убрать с моего пути какие-то небольшие препятствия: получить работу, помириться с Донной, поступить в колледж. Возможно, в один прекрасный день я поступлю, работать в ФАКЗАГС. Все это, конечно, не вернет к жизни ни Драгоценную, ни кого-либо еще. Но может быть, это вызовет крошечные, совсем незаметные, но необходимые последствия.
«Sleeping Dogs». ©Naney Kress, 1999. ©Перевод. В.П. Ковалевский и Н.П. Штуцер, 2001.
Обнять Эми
Пол Кэмбел вошел в гостиную и застал супругу, рыдающую на диване.
— Эллисон, что случилось?
Она билась и кричала в истерике.
— Ну что мы делаем не так, Пол? В чем наша ошибка? На сей раз она зашла слишком далеко. На сей раз она… Она… Полиция только что уехала, Пол… — Элли упала на диван лицом и снова зарыдала. Кэмбел имел большой опыт общения с супругой. Они были женаты почти сорок лет. Отогнав собственные тревожные мысли, он обнял супругу и присел рядом с ней на диван, гладя ее, будто она была ребенком, которым, до некоторой степени, все еще оставалась. Эллисон была очень ранимой и через чур чувствительной натурой. Он, несомненно, сильнее.
— Дорогая, скажи мне, что случилось?
— Я… Она…
— Полиция, — напомнил он, — Ты сказала полиция. Что Эми натворила на этот раз?
— Ван… Вандализм… Она и ее ужасные друзья… Мальчишка Хитченсов и та отвратительная девчонка — Кристи Арнольд… Они…
— Они, что? Успокойся, дорогая. Тебе будет легче, если ты все мне
расскажешь.
— Они бросали камни с эстакады, Пол! Понимаешь?! Бросали в
проезжающие машины!
Кэмбел побледнел. Хуже конечно и быть не могло, но что–то здесь не
сходилось.
— Эллисон, но почему полицейские уехали? Разве они не арестовали Эми?
— Нет… — Элли все еще плакала, — Они сказали, нет никаких
доказательств, что это была она. Нет свидетелей — нет обвинения. Но они подозревают ее и хотели, чтобы мы знали… О, Пол, я больше не выдержу! Я больше не могу!
— Тише, дорогая, тише… Ш–ш–ш, не кричи…
— Она ненавидит все, что мы делаем для нее!