— Вы тут из-за собак? — вмешиваюсь я.
— Кэрол Энн! — вскрикивает Донна. — Где твои манеры! Тони Индивидо колеблется, но только одно мгновение.
— Верно. Я хочу поговорить с вашим отцом о собаках.
— Вы хотите купить собаку? — гну я свое.
Он глядит на меня, но теперь уже внимательнее. Глаза у него серые, с мелким коричневым крапом. И я продолжаю, чтобы не допустить никаких осечек:
— Вы хотите купить собаку. Мой отец не будет ни с кем разговаривать о собаках, кроме как по этой причине.
Теперь улыбается Тони, ему, видно, такой разговор по душе.
— О'кей. Верно. Я хочу купить. Одну. Тут Донна вопит:
— Но они же еще не обучены!
А он на нее и не смотрит. Тони Индивидо нужен обученный сторожевой пес, как третья нога. Бодрствующие имеют уйму всяких там игрек-полей, телохранителей, секретного оружия, чтобы защищать себя; Да и кто захочет причинить вред Тони Индивидо? Ему нужна эта собака, чтобы его умные друзья разобрали ее на части в какой-нибудь лаборатории и увидели, чем она отличается от других собак. Меня интересует одно: сколько он готов за нее заплатить. Я, может, из него косую вытяну. Сам он из «нищих» Бодрствующих (ага, есть и такие), но его подружка, кажись, сама Дженнифер Шарифи. Дочь арабского нефтяного принца и американская голографическая звезда. Богатейшая женщина во всем мире.
А может, пару косых? Кровать для Драгоценной, компьютер, новая одежда…
А Донна опять свое:
— Может, вы собачку сейчас купите, а заберете ее позже, когда я тренировку закончу? — Ей эта идея больше по душе.
— А как идут тренировки? — спрашивает Индивидо.
— Отлично, — вмешиваюсь я. Не хочу я давать ему повод снизить цену. Смотрю на Донну в упор, и она наконец кивает.
— Вот как? — говорит Индивидо.
— А почему им и не идти хорошо? — спрашивает Донна.
Голос Индивидо становится серьезным:
— Никакие особые причины мне не известны. Но именно об этом я и хотел поговорить с вашим отцом.
— Можете поговорить со мной, Папочка уехал охотиться в горы дня на два-три. — Я вру. — Но я передам ему любую информацию, которую вы захотите оставить.
Он не колебался ни минуты. Видно, Бодрствующие уже привыкли к юным девицам, готовым принять на себя ответственность куда большую, чем это делают окружающие их взрослые. Ведь самому старому Бодрствующему всего двадцать семь.
— То, что я хотел сказать вашему отцу, не является твердо установленным фактом. Скорее это общий, очень важный принцип. Вот он: высшие биологические системы невероятно сложны. Они перешли ту критическую черту, за которой поведение особи сложно, но предсказуемо. Они перешли в область, где поведение становится хаотичным и более чувствительным даже к ничтожным изменениям окружающей среды или других условий. Вы понимаете, что это означает?
— Ни слова, — говорит Донна и улыбается.
— Вроде бы, — говорю я, так как нечто в этом духе я слышала в курсе компьютерного обеспечения.
И тогда Индивидо сообщает нам то же, что говорил, но в упрощенном варианте:
— Это значит, что генетические изменения, которые работали в человеке одним образом, могут сработать в собаке совершенно иначе. .Или они могут так же сработать в большинстве собак, а в ваших сработать иначе. Или в одних ваших собаках из одного и того же помета они сработают так, а в других — иначе. У них могут быть отклонения в генетическом плане, а может, оказались чуть другие условия in vitro[29] или другие условия среды.
— Но наши собаки не знают сна так же, как и вы — Бодрствующие, мистер Индивидо. Пойдемте посмотрим, — говорит Донна.
Но он смотрит на меня, и я говорю:
— Это означает, что нам надо быть очень осторожными.
— Да, — отвечает он. — Беда в том, что проблема собачьей бессонницы плохо исследована, и вам нечем руководствоваться.
[[2]] в пробирке (лат.).