Теперь уже я отталкиваю его и сажусь. Кровь отливает от головы, но злость побеждает дурноту.
— Ничего не скажу! За кого вы себя принимаете? За предков? Сначала говорите, что я убила Ано, потом — что не убила, потом, что не знаете. Вы разрушаете мою веру в искупление, которая сохранялась у меня, пока я была осведомителем, потом говорите, что другой надежды нет, потом, что есть, и снова нет... Как вы сами-то живете? Как можете разрушить совместную реальность, ничего не предлагая взамен?
Я уже кричу, телохранитель поглядывает на дверь, но мне все равно: я надрываюсь от крика.
— Вы проводите эксперименты над детьми, уничтожаете их реальность, как уничтожили мою! Ты убийца! — Впрочем, этого я уже не кричу. Возможно, я вообще не кричала. В плечо вонзается игла, и комната ускользает с такой же легкостью, как канула в могилу моя Ано.
Я чувствую, что лежу на кровати — мягкой, шелковой. На стене богатые украшения. В комнате очень тепло. Мой голый живот щекочет ароматный ветерок. Голый?.. Я рывком сажусь и вижу на себе прозрачную юбку, узкий лифчик, кокетливую вуаль продажной женщины.
Стоило мне шелохнуться — и вот уже ко мне торопится Пек Брифжис.
— Эта комната изолирована. Кричать бессмысленно. Тебе понятно?
Я киваю. У стены стоит телохранитель. Я убираю с лица кокетливую вуаль.
— Прости за этот маскарад, — говорит Пек Брифжис. — Мы были вынуждены тебя переодеть, чтобы люди, заметив, как телохранитель несет в дом напившуюся до бесчувствия женщину, не задавали вопросов.
Я догадываюсь, что попала в жилище богатой вдовы на морском берегу.
Ксати, игла не походила на наши: острая, стремительная...
Эксперименты над мозгом. "Шизо-френия".
— Ты работаешь с землянами, — догадываюсь я.
— Нет, — возражает он, — это не так.
— Но Пек Уолтерс... Впрочем, какая разница? Как ты со мной поступишь?
— Хочу предложить обмен, — отвечает он.
— Какой обмен?
— Информация в обмен на свободу.
И он еще утверждает, что не работает с землянами!
— Какой мне прок от свободы? — говорю я, не ожидая от него понимания. Мне свободы не видать.
— Не такую свободу, другую, — говорит он. — Я не просто выпущу тебя из этой комнаты. Я позволю тебе воссоединиться с предками и с Ано.
Я таращу на него глаза.
— Ты готов к такому нарушению общей реальности? Ради меня?
Взгляд его пурпурных глаз снова обретает глубину. Ненадолго они кажутся похожими на синие глаза Пек Уолтерса.
— Прошу тебя, пойми. Вероятность того, что ты не убивала Ано, очень велика. В твоей деревне проводились эксперименты. Думаю, в этом и заключается истинная совместная реальность.
Я не отвечаю, и он утрачивает часть своей уверенности.
— Во всяком случае, я склоняюсь к такому мнению. Ты согласна на обмен?
— Может быть, — отвечаю я. Сделает ли он то, что обещает? Не уверена. Но другие пути для меня закрыты. Я не могу прятаться от правительства много лет, до самой смерти. В конце концов, они найдут меня и отправят в Аулит. А когда я умру, меня запихают в гроб с химикатами, препятствующими разложению...
И я никогда больше не увижу Ано.
Лекарь внимательно наблюдает за мной. Я снова вижу в его глазах взгляд Пек Уолтерса: печаль и сострадание.