– Мишка! Эй! Куда же ты делся?
Нет ответа.
Я пошёл осторожно вперёд, смотрю, а там обрыв! Я чуть не свалился с обрыва. Вижу – внизу шевелится что-то тёмное.
– Эй! Это ты, Мишка?
– Я! Я, кажется, с горы скатился!
– Почему же ты не отвечаешь? Я тут кричу, кричу…
– Ответишь тут, когда я ногу ушиб!
Я спустился к нему, а там дорога. Мишка сидит посреди дороги и коленку руками трёт.
– Что с тобой?
– Коленку ушиб. Нога, понимаешь, подвернулась.
– Больно?
– Больно! Я посижу.
– Ну, давай посидим, – говорю я.
Уселись мы с ним на снегу. Сидели, сидели, пока нас не пробрал холод.
Я говорю:
– Тут и замёрзнуть можно! Может быть, пойдём по дороге? Она нас куда-нибудь выведет: или на станцию, или к лесничему, или в деревню какую-нибудь. Не замерзать же в лесу!
Мишка хотел встать, но тут же заохал и опять сел.
– Не могу, – говорит.
– Что же теперь делать? Давай я понесу тебя на закорках, – говорю я.
– Да разве ты донесёшь?
– Давай попробую.
Мишка поднялся и начал взбираться ко мне на спину. Кряхтел, кряхтел, насилу залез. Тяжёлый! Я согнулся в три погибели.
– Ну, неси! – говорит Мишка.
Только прошёл я несколько шагов, поскользнулся – и бух в снег.
– Ай! – заорал Мишка. – У меня нога болит, а ты меня в снег кидаешь!
– Я же не нарочно!
– Не брался бы, если не можешь!
– Горе мне с тобой! – говорю я. – То ты с бенгальскими огнями возился, то ёлку до самой темноты выбирал, а теперь вот зашибся… Пропадёшь тут с тобой!
– Можешь не пропадать!..
– Как же не пропадать?