Загадка Ледяного пламени: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Что с ним происходило? Он сходил с ума? Или так проявлялась изощренная месть Дакра Уинни за то, что Найджел Мерритон забрал сердце его возлюбленной? Даже умерев – если он, конечно, умер, – Уинни сделал так, чтобы дух его не оставлял в покое старого приятеля.

Глава IX

Вторая жертва

Перемены в Мерритон-Тауэрс были определенно к лучшему, по крайней мере с точки зрения строителей. Белая краска обновленных фасадов отчасти изменила к лучшему мрачный облик здания, все окна теперь стали хорошо открываться, и металлические части фурнитуры блестели.

Боркинс недоверчиво следил за всеми проводимыми усовершенствованиями. Он принадлежал к той части людей, которые считают, что все должно оставаться совершенно таким, как прежде, а любое новшество несет в себе зло. По его мнению, с этими изменениями пропала часть очарования дома. Когда же, согласно распоряжению Найджела, в доме появились другие слуги, дворецкий был крайне недоволен. При нем в доме никогда не держали женщин-служанок – он относился к представительницам противоположного пола с невероятным высокомерием.

Но если появившиеся девицы всего лишь раздражали Боркинса, то его терпение достигло предела, когда Мерритон, которому для этого пришлось съездить в город, вернулся с невысоким полным человеком, который говорил с акцентом кокни[3]. И Мерритон представил этого человека как денщика.

– Что это может означать? – удивился Боркинс.

Однако Джеймс Коллинз – так звали денщика Найджела Мерритона – оказался, как вскоре выяснилось, тем небольшим камушком, о который запнулось колесо размеренной жизни, свернув к неотвратимо надвигающейся трагедии.

Целую неделю Найджел Мерритон безвылазно сидел дома, занимаясь мелкими делами. А в это время Коллинз и Боркинс постоянно конкурировали за внимание хозяина. И Коллинз неизменно одерживал верх. Он был идеальным «слугой джентльмена». Другие обитатели дома тоже быстро полюбили кокни, и только Боркинс начинал хмуриться от одного вида этого простого, вечно раскрасневшегося лица и рыжих бровей.

Кульминационный момент наступил как-то вечером, когда в усадьбу вовремя не доставили газеты. Коллинз поинтересовался, где почта и почему никто до сих пор не сбегал за ней на станцию, а потом с пренебрежением отнесся к тому, что дворецкий сослался на свои болячки.

– Хофел бы я знафь, почему факая задержка с вечерними газефами? – поинтересовался он, даже не пытаясь скрыть отвратительный акцент кокни. – Почему бы кое-кому не подсуефифься и не выяснифь эфоф вопрос?

– Если газеты запаздывают, – парировал Боркинс, – то это именно вам следует отправиться на станцию и поговорить с тем, кто отвечает за доставку корреспонденции.

– Очень хорошо, – ответил Коллинз с усмешкой. – Могу и сам, если это выше досфоинсфа вашего высочесфва. Но я в этих краях человек новый. Какой дорогой бысфрее всего добрафься до сфанции?

На лице Боркинса вдруг промелькнуло коварное выражение.

– Уверен, вы не настолько храбры, чтобы отправиться короткой дорогой. Она идет прямиком через болота, – объяснил дворецкий. – Только в такое время там царствует Ледяное пламя. И хотя эта дорога на целых две мили короче, я не думаю, что вам стоит туда идти, мистер Коллинз. Ступайте спокойно по длинной, а я предупрежу сэра Найджела, что почта сегодня будет попозже.

– Офлично! По эфой-фо дороге я и пойду, чфобы не феряфь времени. А никакого пламени я не боюсь. Без сомнения, эфо какие-нибудь бродяги жгуф косфры. А Джеймсу Коллинзу они не сфрашны.

Боркинс долго стоял у окна и смотрел вслед Коллинзу, пока его фигура не исчезла во тьме. Губы дворецкого шевелились, словно он читал молитву.

– Нет, будь я проклят, если пошевелю хоть пальцем, – неожиданно сказал он вслух. – Я ведь его предупреждал, а он не послушал. Так что теперь Ледяное пламя сделает остальное.

Через час сын начальника станции – Джекобса – пришел с газетами и сказал, что никакой денщик на станции не появлялся. В одиннадцать часов Боркинс отправился спать, так и не сказав Мерритону о том, что произошло.

Утром дворецкий появился в спальне сэра Найджела.

– А где мой денщик Коллинз? – раздраженно спросил тот, поскольку недолюбливал Боркинса.

– Нигде не могу найти его, сэр, – смело ответил дворецкий. – Не видел его со вчерашнего вечера.

– Со вчерашнего вечера? – Мерритон так и застыл сидя на кровати. – Что, черт побери, вы имеете в виду?

– Коллинз отправился вчера вечером на станцию, чтобы принести газеты, – стал терпеливо объяснять Боркинс. – И насколько мне известно, так и не вернулся. Я уж не знаю, какой дорогой он пошел.

Мерритон беспокойно нахмурился. Ему очень нравился Коллинз, и он не хотел, чтобы что-то случилось с его денщиком.

– Вы хотите сказать, что он мог отправиться напрямую, через болота? – резко спросил он.

– Я предупреждал его, – заюлил Боркинс. – Но он сказал, что не боится никакого Ледяного пламени и, скорее всего, пойдет коротким путем.

– Тогда почему, черт побери, вы не сказали мне об этом вчера вечером? – сердито воскликнул Мерритон, вскочив с кровати. – Вы же отлично знаете, при каких обстоятельствах исчез Дакр Уинни, и тем не менее позволили моему денщику отправиться той же дорогой и тем самым обрекли его на смерть. Если с Джеймсом Коллинзом и в самом деле что-то случилось, я сверну вам шею, Боркинс! Понимаете вы это?

Боркинс побледнел, как лист бумаги, и отступил на пару шагов.

– Сэр Найджел Мерритон, сэр… я…

– Когда Коллинз ушел?

[3] Кокни – пренебрежительно-насмешливое прозвище уроженца Лондона из средних и низших слоев населения.