Великосветский прием. Учитель Гнус: читать начало книги онлайн

Добрых намерений лишь слегка обозначать звук хватило на пять-шесть тактов. Потом глазами, которые при пении неизбежно устремлялись ввысь, она заметила позолоченный лавровый венок, где ленты пошли складками вокруг слова «бессмертный». И тут голос ее снова набрал силу, отчего галерка непременно пришла бы в восторг. Артур в глубине души оправдал ее. «Каждый делает то, для чего родился на свет, даже будь я единственным обывателем».

Он жестко барабанил по клавишам, она облегчала свою грудь, и ни один не сумел принудить другого к молчанию.

Поскольку все двери стояли настежь, у концерта нашелся слушатель, правда, единственный. То был молодой Андре, которого шум в конце концов выгнал из постели. В дальней комнате для завтрака он сидел за поздним кофе, и хорошенькая Нина прислуживала ему всеми доступными ей способами. Когда он через плечо сказал, что пищи больше не понадобится, она обняла его и уселась к нему на колени.

– Тебе, верно, кажется, что я чувствую себя одиноким, – заметил он по этому поводу, – а мне между тем надо придумать плакат. Завтра понедельник.

Она предложила:

– Ты погляди в зеркало. Вот твой плакат и готов.

– Новизны маловато, – возразил он. – А в остальном я не собираюсь ни сегодня трудиться на благо своей конторы, ни завтра нанести ей визит.

Она возмущенно соскользнула с его колен.

– Ленивый мальчик! Старый хозяин барабанит по клавишам. Знаменитая Алиса ревет во всю глотку. А молодой – спать, есть, хорошенькая девушка на коленях и не идти в контору. В четыре часа снова спать вместо работы. Сперва потому, что воскресенье, а дальше потому, что понедельник.

– Вы забыли, что мы сегодня вечером принимаем. Я уже заранее глубоко взволнован, а завтра буду крайне ожесточен.

– Это вы принимаете? Я принимаю и четыре приглашенных официанта, и этого не хватит, чтобы вилла выглядела по-княжески, как желает старик. И не думайте, что вам удастся проспать до вечера. Вашу комнату надо освободить. Почему вы сидите дома?

Он взглянул на нее томным взглядом:

– Из-за вас.

– Другими словами: от меня вы ничего не желаете. Думаю, что не желаете. – У Нины стали узкие глаза. Ее надтреснутый голос понравился ему, он был по горло сыт благозвучными голосами.

– Вы намерены меня совратить, – сказал он снисходительно. – По состоянию на сегодня вы идете под номером четвертым. Не забывайте об этом. Певица Алиса, чьи вопли доносятся до ваших ушей, малость перезрелая; банкирша Барбер, которая, по-моему, стоит на грани банкротства, и не только по-моему, ну и, наконец, ее дочь Стефани.

– Ах, вот кто. – Нина сразу поняла, что к чему, едва это имя соскользнуло с его губ. Он пытался загладить сказанное.

– По-моему, ее зовут Стефани. – И снова его губы лишь с трудом выпустили это имя. – Во всяком случае, она такая же инертная и так же играет на понижение, как я, но… – это сопровождалось покачиванием головы, – но и такая же миловидная, как я.

– Вот вы каковы. А у номера четыре нет никаких шансов? – Она собиралась снова усесться к нему на колени, но он опередил ее и встал.

– У номеров с первого по третий их тоже нет. Или уж тогда у всех сразу. Кого мне предпочесть?

– Как будто ты сам не знаешь! – Она перешла к прямому насилию. Стиснутый ее руками – раскинутые ладони слева и справа от его плеч прижаты к стене, и весь желанный юноша пригвожден к ней, – он не нашел иного выхода, кроме как принять ее поцелуй. Но принял он его лишь пассивно. Нину это не обескуражило.

– Сегодня он у нас мечтает о плакате Стефани, – обронила она в сторону и выпустила его, – на следующей неделе – о другом. А я есть и останусь, пока мой хозяин Артур ничего не получит от меня, а я – от тебя.

И лишь ради того, чтобы красиво уйти, она сделала под занавес ненужное предупреждение:

– От атлетки в задней комнате ты не унаследуешь ничего, кроме долгов. Берегись, мой мальчик, она любит тебя не ради тебя.

– Вот и мне так казалось, – отвечал он.

– Она хочет выжать из твоего папаши немыслимый гонорар. Грозит, что иначе сбежит с тобой.

– Но мне ничего не рассказывают… – вздохнул он и оборвал, потому что мощное выступление в музыкальном салоне внезапно завершилось и за ним последовал звучный шлепок. Андре оглянулся, словно именно он получил пощечину. Но получил ее Артур.

Виноват был текст «N'est-ce pas main»[8] – это он дал последний толчок сгустившейся атмосфере.

– А вот тебе и моя рука! – вскричала Алиса все в том же стиле речитатива. Аккомпанемент обеспечила захлопнутая ею крышка рояля. – И ты хочешь быть моим импресарио? Ты хочешь с моей протекцией основать новую оперу – на моем таланте, на моей славе? Давай сюда мой контракт! И не вздумай пропустить ни одной черточки, ни одного нулика, генеральный директор дал мне слово.

– Очень сожалею, но генеральному уже доводилось лежать с великим множеством нулей точно так же, как и с твоим талантом.

Он сказал это искренне, чтобы ублажить ее. Она поняла по-другому, замахнулась снова, и пришлось ему спасаться бегством от ее разящей руки. Под прикрытием рояля он прокричал:

[8] То не моя ль рука (фр.).