Эпицентр: читать начало книги онлайн

— Ну, ладно, вот, гляди.

Оглянувшись по сторонам, Фриц выложил на стол маузер М с отделанной роговой костью рукояткой, к которой была прикреплена табличка с памятной надписью. Гесслиц взял его в руку и прочитал — «Дорогому Сизому от верных партнеров».

— Сентиментальный вы народец, блатные, — хмыкнул Гесслиц. — Дай пострелять.

— Ты чего, не настрелялся, что ли?

— Ну, из такого не доводилось. — Гесслиц сунул пистолет в боковой карман. — Пусть у меня побудет пока. Заодно и проверю, не из этого ли ствола убили Герсдорфов.

Повисла угрюмая пауза. Наконец Сизый не выдержал:

— Чего ты хочешь?

Гесслиц ответил не сразу. Пыхнул зажатой в углу рта сигарой и загасил ее в кружке Сизого.

— Обнесешь пару точек. Возьмешь то, что скажу.

— Каких точек?

— Позже узнаешь. Возможно, и не в Берлине.

И вот еще что: если не хочешь, чтобы жена с дочерью на летнем отдыхе не очутились в Дахау, будешь помалкивать как рыба. Понял?

Фриц отодвинул недопитое пиво и бросил на стол купюру. Выгнул верхнюю губу:

— Видать, плохи дела у быков, коль без домушников обойтись не можете.

Когда вечером, по темной улице Кройцберга Гесс-лиц, устало хромая, возвращался домой, завыли сирены. Из репродукторов предупредили: «Воздушная тревога Пятнадцать — высшая степень опасности».

Это означало, что с минуты на минуту будет массированный налет. Гесслиц прибавил ходу. Из подворотни под ноги ему выскочил кот, по-видимому, домашний, и посеменил рядом, взволнованно мяукая. По небу забегали желтые щупальца зенитных прожекторов. Перед входной дверью Гесслиц на секунду замешкался. Кот сел возле ног, задрал морду и уставился на него, точно спрашивал: что будем делать дальше? В сторону бомбоубежища по улице бежали люди. Махнув рукой, Гесслиц подхватил кота и поспешил в свою квартиру.

Нора стояла возле распахнутого окна и смотрела на блуждающие по черному небу лучи. Снаружи неслись возбужденные крики, вой сирен, гудки автомобилей, прорезаемые холодным речитативом громкоговорителей.

— Милая, что ты? Быстрее в убежище! — задыхаясь, крикнул Гесслиц.

Нора повернулась к нему. Лицо ее было абсолютно спокойно, даже умиротворенно.

— Зачем? — тихо спросила она. — Так лучше, чем в тишине.

— Но это воздушный налёт, милая. Мы можем погибнуть. — Гесслиц старался говорить как можно мягче. — Все спешат в убежище. Это же ненадолго.

Он как-то сразу сник, осознав, что она никуда не пойдет и что, как и в прошлый раз, им придется остаться, надеясь, что бомба не упадет на их дом. Помедлив, он улыбнулся и шагнул к ней:

— Ты только взгляни, кого я тебе принес.

— Боже мой, Вилли! — Глаза Норы восхищенно расширились. — Боже мой! — Она бережно, чуть ли не трепеща, взяла перепуганного кота на руки. А Гесслиц обнял ее своей медвежьей хваткой.

Когда воздух наполнился зловещим гулом летящих британских «москито» и глухо ухнули первые орудия на зенитных башнях Тиргартена, а следом забили расчеты, размещенные на крышах, и рванули первые сброшенные на город бомбы, окрасив всполохи в небе розовым отсветом пожаров, Гесслиц с закрытыми глазами неподвижно сидел в кресле, обнимая, как обнимают испуганного ребенка, притихшую у него на коленях Нору. А Нора нежно прижимала к себе дрожащее кошачье тело, и умиротворенная улыбка не сходила с ее губ.

В этот день в районе Бобруйска командующий 1-м Белорусским фронтом Рокоссовский мощными артиллерийскими и авиабомбовыми ударами по огневым точкам и артбатареям немцев начал операцию, получившую название «Багратион». Советские войска силами 1-го, 2-го и 3-го Белорусских фронтов и 1-го Прибалтийского фронта приступили к массированному наступлению в Белоруссии, имевшему целью фланговыми ударами с северо-востока и с юго-востока восточнее Минска взять в котлы дивизии группы армий «Центр», обескровить их и выдавить части вермахта, которые уцелеют, на территорию Польши, полностью освободив Белоруссию и обеспечив выход на юго-восточное побережье Балтики.

Одновременно высадившиеся в Нормандии войска союзников продолжили расширять плацдарм протяженностью до 80 километров в ширину и до 17 — в глубину. 25 дивизиям союзников противостояли 23 германские дивизии командующего группы армий «В» Роммеля. Войска 7-го корпуса 1-й американской армии, наступая к западному побережью полуострова Котантен, форсировали реку Мердер и отрезали находящиеся на полуострове немецкие части. Велись упорные бои за глубоководный порт Шербур, имевший стратегическое значение в вопросе снабжения войск.

На эти события Гитлер отреагировал с неожиданным воодушевлением. На оперативном совещании, проходившем в штаб-квартире начальника рейхсканцелярии Ламмерса «Вендула» — бункере вблизи Розенгартена, — фюрер прервал начальника штаба Верховного командования Кейтеля, докладывавшего обстановку на фронтах:

— В вашем голосе, генерал, звучит обреченность, пессимизм. Между тем ни к тому, ни к другому я не вижу оснований. Вспомните, после скольких побед Фридрих Великий потерпел поражение в Ко-линской битве. Его жизнь вступила в черную полосу, его генералы проигрывали сражения на всех фронтах, его завоевания таяли на глазах. И даже Берлин был ненадолго захвачен противником. И что? — Губы фюрера растянулись в мечтательной улыбке, отчего многим стало не по себе. — Король сконцентрировался и нашел в себе силы для контрудара. При Росбахе и Лейтене он в пух и прах разгромил врага! Вот о чем должен помнить каждый из нас.

Гитлер поднялся из кресла, обошел его и облокотился на спинку, точно профессор на кафедре перед полной аудиторией. Вид его являл признаки сильного нервного истощения: сказывались годы бесплодного сопротивления неизбежному. Он вынужден был придерживать правой рукой левую, чтобы не было заметно, как она дрожит вследствие приступа паркинсонизма. Глаза покраснели и слезились. Но он был абсолютно спокоен.