Эпицентр: читать начало книги онлайн

Однако после катастрофы под Сталинградом и особенно после перелома на Орловско-Курской дуге шведское руководство взяло курс на медленный дрейф в сторону от слабеющего рейха. Были забыты двухлетней давности восторги короля Густава V по поводу успехов вермахта на Восточном фронте. Все чаще Стокгольм, «по не зависящим от него обстоятельствам», блокировал морские пути, по которым через шведские территориальные воды следовали немецкие военные корабли и транспортные суда. Все реже интересовался мнением стратегического партнера насчет своих внешнеполитических предпочтений. А недавно даже предусмотрительно позволил гражданам еврейской национальности вернуться в Объединенное Королевство.

Вальтеру Лундквисту не надо было лишний раз объяснять, что отныне тема урановых контактов Стокгольма и Берлина — абсолютное табу в его взаимоотношениях и с полковником абвера Вагнером, и с шефом гестапо Мюллером. Лундквист отчетливо почувствовал ледяной ветерок из могилы: пуля — не пуля, а автомобильная катастрофа или случайное падение с верхнего этажа постепенно делались вполне вероятной перспективой.

В сыром мартовском воздухе попахивало весной, совсем чуть-чуть, каким-то пронзительным оттенком воспоминания о теплых, солнечных днях. Бурые сугробы на склонах вглядывались в самое сердце пустыми проталинами, будто спрашивали: «Скоро? скоро?» Им вторили стаи ворон, черным облаком кружившие над спутанной проволокой крон и гулким карканьем возмущавшиеся надоевшими холодами: «Пора! Пора! Пора!»

— Хотите остановимся? — спросила Мари. — У вас усталый вид.

— Не нужно, — улыбнулся Хартман. — Я ведь должен изображать больного человека. Мой усталый вид будет весьма кстати.

В Нюрнберг он приехал поездом. Там его подхватила Мари на мощном посольском «Хорьхе». Ему пришлось расстаться с формой оберфельдарцта, сбрить усы и переодеться в серый костюм из твида в «пастушью клетку», пошитый в дорогом стокгольмском ателье, став Георгом Лофгреном, северогерманским консультантом Риксбанка Швеции.

Миновали Штутгарт. До пограничного пункта Вальдсхут оставалось сто семьдесят километров — два с половиной часа пути.

— Давайте я поведу, Мари, — предложил Хартман. — Все-таки логичнее, если за рулем будет мужчина.

— Хорошо. Только перед границей поменяемся обратно.

Чистенькие, уютные фахверковые домишки с дымящимися трубами; пивнушки, в мелких окошках которых видны степенные бюргеры, попыхивающие расписными фарфоровыми трубками; величественные замки, словно парящие среди перламутровых облаков; убегающие вдаль безмятежные долины в зигзагах заячьих следов, покрытые тающими, голубыми снегами, — здесь, в Южной Германии, о войне, казалось, знали лишь понаслышке.

— Где-то тут родился Гиммлер, — сказала Мари.

— Нет. Он родился в Баварии, в Мюнхене. Это восточнее.

— Даже не верится, что такая красота могла породить такое чудовище. Не представляю, что бы я сделала, если бы увидела его.

— Шелленберг и есть Гиммлер, — заметил Хартман.

Мари помолчала, нахмурилась.

— А вам не противно? — спросила она.

— Я солдат. Как, впрочем, и вы, Мари. А солдат руководствуется приказом и целесообразностью.

Мари приоткрыла окно и закурила.

— Вам идет сигарета, — улыбнулся Хартман. — Так вы похожи на Ольгу Чехову.

— Вы ее видели? Она действительно такая красотка?

— Да, видел. На одном приеме. Если бы там были вы, ее красота слегка бы померкла.

— О, да вы умеете делать комплименты!

— Это профессиональное.

— Когда-то я тоже хотела стать актрисой. — Мари выпустила дым в окно. — Все глупые, смазливые девушки хотят быть актрисами.

— Что ж, вам не откажешь в рассудительности.

Они рассмеялись. Через полчаса Мари задремала, а Хартман продолжил обдумывать свое положение. Гесслиц знал подход к швейцарской резидентуре Москвы. Но он, как считал Хартман, погиб, а самому Хартману были известны только адрес одной из явок в Берне и имя «спящего» агента НКВД с несколько опереточной фамилией Кушаков-Листовский, потомка старого купеческого рода из Петербурга, завербованного советской разведкой задолго до событий в Гляйвице. Располагая столь зыбкими зацепками, Хартман посчитал разумным заручиться еще одним, резервным контактом в Швейцарии, как говорится, на всякий случай. Оставив условный знак в потсдамском пансионе «Длинный хвост», он стал ждать отклика, который не замедлил появиться. Встреча была назначена там же. Человек, которого Хартман знал как Жана и который, со своей стороны, звал его Иваном, приехал один, что являлось свидетельством доверия.

— Бог мой, Иван, куда вы пропали? Я уж не чаял увидеть вас живым! — воскликнул Жан, протягивая Хартману сигару. — Судя по трости, приобретенной вами, очевидно, не для изящества походки, порвалась дней связующая нить?

— Порвалась, — не стал отрицать Хартман. — Датскому принцу этот парадокс стоил головы. Рассчитываю на вас. Поможете обрывки их соединить?

— Гамлет был неудачником. Одиночка. К тому же он не умел торговаться.

— Вот и ладно. Тогда обсудим детали.