— Естественно нет, и по очень веской причине — нам абсолютно незачем подслушивать.
— Тем не менее, — заметил Герсен, — мы примем меры предосторожности. Давайте я с ним поговорю.
Кошиль нажал кнопку, зазвенел звонок, указывающий гостю, что он нужен. Майрон Пэтч поднялся и медленно подошел к двери. Кошиль вставил ключ в гнездо; дверная панель отъехала в сторону и Пэтч взглянул на Герсена — сперва с надеждой, потом с недоумением. Герсен взял Кошиля за плечи и подвел к дверному проему.
— А теперь пойте. И пойте громко.
Кошиль глуповато улыбнулся.
— Я помню только колыбельные, которые мне пели в детстве.
— Тогда пойте колыбельные, но громко и с чувством.
Кошиль начал громко и фальшиво петь. Герсен повернулся к совершенно озадаченному Пэтчу.
— Подойдите поближе и расскажите, почему вы тут оказались.
Пэтч печально улыбнулся.
— Это длинная история.
— Расскажите ее настолько кратко, насколько возможно.
Пэтч грустно вздохнул.
— Я инженер и владелец фабрики. Я взялся сделать сложную работу для одного человека, который оказался преступником. Мы поспорили; он похитил меня и доставил сюда. Выкуп — это те деньги, о которых мы спорили.
Кошиль затянул новую песню. Герсен спросил:
— Этот преступник — Кокор Хеккус?
Майрон Пэтч скорбно опустил голову.
— Вы встречались с ним лично?
Пэтч пробормотал несколько слов, которых Герсен не смог разобрать из-за завываний Кошиля. Пэтч повторил чуть громче:
— Я сказал, что встречался с его агентом, который часто бывал на Крокиноле.
— Вы могли бы связаться с ним?
— На Крокиноле — да, здесь — нет.
— Очень хорошо. Я аннулирую ваш взнос. — Герсен хлопнул Кошиля по плечу. — Вы можете замолчать. Мы возвращаемся в приемную.
— Вы уже закончили? Но там же еще есть столько возможностей для сделок, выгоднейших сделок!
Герсен заколебался.
— Могу я взглянуть на леди, которую преследует Кокор Хеккус?
Кошиль покачал головой.
— Нет, пока вы не заплатите десять тысяч. Строго говоря, она вообще не хочет никого видеть — даже служащих вроде меня, которые с наслаждением помогли бы ей развеять скуку и вполне понятное напряжение.
— Ладно. — Герсен вытащил еще три сотни, которые Кошиль, несколько ошалевший от разговоров о миллионах и миллиардах, принял без большого энтузиазма. — Мы возвращаемся в приемную.
ГЛАВА V