Умирающая Земля. Сб. [Умирающая Земля. Машина смерти. Глаза Верхнего мира. Большая планета.]: читать начало книги онлайн

Фамбер был удивительным миром. Никто не знал, когда на нем впервые появились люди. Там были разнообразные континенты, субконтиненты, полуострова и большой архипелаг в тропиках. Ифигения была родом из Драззана в Жантильи, государстве на западном побережье самого маленького континента. К востоку от Жантильи лежал Вадрус, где правил Сион Трамбле, а дальше — страна Миск. Остальное пространство континента, за исключением нескольких враждующих государств на восточном побережье, представляло из себя глухомань, населенную варварами.

На остальных континентах картина была примерно та же. Ифигения упоминала десятки народов и племен, резко отличных по характеру и обычаям. Некоторые из них создавали великолепную музыку, устраивали потрясающие своим великолепием зрелища; другие были фетишистами и убийцами. В горах жили вожди бандитских племен и надменные лорды в недоступных замках. Повсюду были чародеи и колдуны, творящие самые разнообразные и поразительные чудеса, а одна жуткая область на севере большого континента управлялась демонами и духами. Местные флора и фауна были сложными, богатыми и прекрасными, но иногда смертельно опасными; там водились морские чудовища, чешуйчатые волки тундры, ужасающие дназды в горах на севере Миска.

Современная технология и образ жизни были неизвестны на Фамбере. Даже Бурые Берсальеры, гвардия Кокора Хеккуса, были вооружены палицами и кинжалами, а рыцари Миска — мечами и арбалетами. Между Миском и Вадрусом шла перемежающаяся краткими передышками война, причем Жантильи обычно находилось в союзе с Вадрусом. Сион Трамбле был настоящим героем, но ему никогда не удавалось одолеть Берсальеров. В знаменитой битве ему удалось отбросить варваров Скар Сакау, которые после этого обрушили свою ярость на юг, на Миск, где они грабили деревни, разрушали крепости, сеяли смерть и опустошение.

Герсен слушал ее, как зачарованный. Романтические легенды о Фамбере ничего не преувеличивали, скорее даже наоборот, преуменьшали. Он сказал об этом Ифигении, которая в ответ лишь пожала плечами:

— Фамбер, конечно, мир романтических деяний. В замках есть огромные залы, где поют барды, и павильоны, где девушки танцуют под звуки лютни. Но внизу расположены темницы и камеры пыток. Рыцари в полной броне и со стягами — величественное зрелище, но потом, в заснеженных скарских степях кочевники отрубают им ноги, и они лежат беспомощные, ожидая, пока волки разорвут их в клочья. Колдуньи варят волшебные зелья, и волшебники посылают с дымом сновидения, а заодно насылают погибель на врагов.

Двести лет назад жили великие герои. Тайлер Трамбле завоевал Вадрус и основал город Каррай, где ныне правит Сион Трамбле. Когда Джадаск Дуско пришел в Миск, это была страна скотоводов, а Аглабат — простой рыбацкой деревушкой. За десять лет он создал первые Бурые Отряды, и война с тех пор не прекращалась.

Она вздохнула.

— В Драззане жизнь еще сравнительно спокойная. У нас четыре старинных колледжа, сотни библиотек. Жантильи — древняя миролюбивая страна, но Миск и Вадрус — совсем другое дело. Сион Трамбле хотел, чтобы я вышла за него замуж и стала королевой — но принесло бы это мне покой и счастье? Или он вечно воевал бы со Скадолаками, Тадоуско Ой и Морскими Шлемами? И вечно — Кокор Хеккус, который теперь станет неумолимым…

Герсен промолчал. Ифигения вновь заговорила:

— На Обменном Пункте я читала книги — о Земле, со Скопления, с Алоизиуса. Я знаю, как вы живете. И вначале я удивлялась, почему Кокор Хеккус так долго оставался в Аглабате, почему он сражается мечами и стрелами, когда он легко мог бы оснастить своих Бурых Берсальеров энергетическим оружием. Но здесь нет никакой тайны. Он нуждается в эмоциях, как другие люди нуждаются в пище. Он жаждет возбуждения и ужаса, ненависти и похоти. И он нашел все это в стране Миск. Но когда-нибудь он зарвется, и Сион Трамбле убьет его. — Она грустно улыбнулась. — Или когда-нибудь Сион Трамбле попытается совершить особенно нелепый подвиг и Кокор Хеккус убьет его — к большому моему сожалению.

— Хмм, — проворчал Герсен. — Вы неравнодушны к этому Сиону Трамбле?

— Да. Он добр, великодушен, отважен. Ему бы не пришло в голову ограбить даже Обменный Пункт.

Герсен горько улыбнулся.

— Я, пожалуй, ближе к Кокору Хеккусу… А что вы можете сказать об остальной части планеты?

— Везде свои обычаи и особенности. В Бидзуле Годмас содержит гарем из десяти тысяч наложниц. Каждый день он забирает в гарем десять новых девушек и отпускает десять — или, если он в плохом настроении, велит их утопить. В Галастанге Божье Око возят по городу в окрашенном киноварью алтаре десяти метров длиной и десяти — высотой. В Латкаре дворяне содержат беговых рабов — специально выращенных и обученных для Латкарских Бегов. Тадоуско Ой строят свои деревни на самых неприступных вершинах и сбрасывают в пропасть больных и калек. Это самые яростные воины на Фамбере. Они заключили союз, чтобы сокрушить стены Аглабата. И преуспеют в этом, ибо Бурые Берсальеры не могут им противостоять.

— Вы когда-нибудь видели Кокора Хеккуса вблизи?

— Да.

— Как он выглядит?

— Дайте мне карандаш и бумагу, и я покажу вам.

Герсен принес ей принадлежности для рисования. Ифигения провела несколько пробных линий, затем принялась за работу. Линия следовала за линией, и постепенно на бумаге появилось лицо. Оно было интеллигентным и настороженным, с высоким лбом, большими пристальными глазами. Волосы были пышными, темными и блестящими, нос — коротким и прямым, рот — довольно маленьким. Ифигения несколькими штрихами набросала туловище и ноги, изобразив человека несколько выше среднего роста, с широкими плечами, узкой талией и длинными ногами. Тело вполне могло принадлежать Билли Уиндлу или Зеуману Отуалу; но лицо нисколько не напоминало резкие проницательные черты Зеумана Отуала, а Билли Уиндла Герсен никогда не видел вблизи.

Пока Герсен изучал рисунок, Ифигения наблюдала за ним. Вздрогнув, она прошептала.

— Я не могу понять жестокости — ненависти — убийства. Вы пугаете меня почти как Кокор Хеккус.

Герсен отложил рисунок в сторону:

— Когда я был ребенком, мой дом был разрушен, а вся семья — кроме дедушки — перебита. Уже тогда я понял, что мой жизненный путь определен. Я знал, что я должен одного за другим убить тех пятерых негодяев, которые организовали налет. Это — моя жизнь, и другой у меня нет. Я не зло; я за пределами добра и зла — как механический убийца, созданный Кокором Хеккусом.

— И я имела несчастье оказаться нужной вам, — вздохнула Ифигения.

Герсен улыбнулся:

— Возможно, вы предпочтете быть нужной мне, а не Кокору Хеккусу, поскольку я всего лишь прошу указать мне путь к Фамберу.

— Вы очень галантны, — ответила Ифигения, и Герсен не понял, иронизирует она или нет.

Впереди ослепительно пылал белый Сириус, а рядом с ним мягко светилась желтая звезда, которая взрастила человеческую рабу. Ифигения грустно разглядывала ее, затем повернулась к Герсену, как будто собралась просить его о чем-то, но затем подумала хорошенько и придержала язык.

Герсен указал на Ахернар, источник Реки Эридан.