— Что ты себе думаешь, хлопче? Почему черевички не шьешь? Что я царю скажу?
— Не кручинься,» бабка. Завтра не успеет и солнце взойти, как черевички будут готовы — вставай да неси!
Вечером вышел Иван в иоле, положил золотое яйцо на землю, махнул трижды платочком справа налево, и встал перед ним золотой дворец. Нашел он там царевнины черевички, потом махнул трижды платочком слева направо: дворец снова в яйцо свернулся.
Принес Иван черевички и поставил на стол.
Просыпается поутру старушка, глядь — стоят на столе золотые черевички. Взяла она их и — к царю.
Признала царевна свои черевички, обрадовалась.
— Кто их сшил? — спрашивает она у старушки. — Это не ты шила!
Испугалась старуха и говорит:
— A сшил их один молодой сапожник.
— Хочу увидеть этого сапожника! — пожелала царевна.
Царю, конечно, недолго: послал карету и привезли во дворец сапожника.
Как увидела царевна Ивана Утреника, так и бросилась к нему.
— Вот кто, — говорит, — меня и сестер моих вызволил! За него я и замуж пойду.
Отписал тогда царь Ивану полцарства и велел свадьбу справлять.
Всех созвал Иван на свою свадьбу — отца с матерью, свояков, старую старушку, только старших братьев не пригласил…
И я там был, мед-вино пил, по усам текло, а в рот не попало. Дали мне там синий кафтан. Бегу на радостях домой, а какой-то дурак кричит: «Синь кафтан! Синь кафтан!» Мне почудилось: «Скинь кафтан! Скинь кафтан!» Я взял да и скинул. Прибежал домой и свой белый надел. Вот теперь в нем и хожу.
ЗОЛОТАЯ ЯБЛОНЬКА
Баба дочку свою родную любила да холила, а дедову в черном теле держала, все старалась ее со свету сжить.
Пошел раз дед на ярмарку, купил бычка-третьячка. Привел домой и говорит дочкам:
— Будете пасти его по очереди — одна день и другая день.
Погнала в первый день бычка на пастбище дедова дочка. Злая мачеха дала ей веретено и мешок кудели.
— Смотри, — говорит, — чтоб за день всю кудель спряла, холсты наткала, полотно выбелила, а вечером домой принесла. А нс сделаешь — не жить тебе на свете.
Вывела Галя бычка из хлева, погладила его по шее и погнала на пастбище. Гонит, а сама горькими слезами заливается.
Бычок спрашивает:
— Девка-девица, русая косица, ты чего плачешь?
— Да как же мне, бычок, не плакать? Загадала мне мачеха этот мешок кудели спрясть, холсты наткать, полотно выбелить да вечером домой принести… Разве ж я за день с такою работой управлюсь?
— Не плачь, — говорит бычок, — гони меня на шелковую травушку, на свежую росицу, там мы что-нибудь да придумаем.
Пригнала Галя бычка на шелковую травушку, на свежую росицу. Наелся бычок, напасся, а потом и говорит: