– Я больше не буду.
Оказывается, его смелости хватало только на то, чтобы притеснять бедную сироту. Жалкое зрелище.
Зато следом шла Фернанда. Вернее, нее шла, а два бравых стража порядка тащили ее под руки. И судя по испарине на их лбах, было им непросто. Сто с лишним килограмм чистой ярости и ненависти не желали сдаваться и продолжали борьбу.
– Я этого так не оставлю! Я буду жаловаться! – Потом она увидела меня. – Эй ты! Мерзавка! Скажи этому наглецу, чтобы он оставил нас в покое!
Я сделала вид, что не знаю, кто она такая, отвернулась и взглядом встретилась с дознавателем. Кажется, он злился.
– Заткнулась! Живо! – рявкнул он на мачеху.
Ан-нет, не показалось – и правда злился. Я аж засмотрелась. Оказывается, до бесконечности можно смотреть не только на огонь и воду, но и как мужчина, которому ты не безразлична, разбирается с твоими проблемами.
Шествие замыкал понурый мистер Херим. Он даже не пытался улизнуть, просто шел, покорно свесив нос, и вздыхал.
К сожалению, мачеха заткнулась ровно на минуту, потом продолжила с новыми силами:
– Вы не имеете права нас задерживать. Мы ничего не сделали…
– Вы похитили девушку и насильно хотели выдать ее замуж с целью присвоения ее имущества.
– Не было такого! Ничего ты не докажешь! Спроси, вон, у падчерицы, она подтвердит. – Мачеха кивнула на меня, ничуть не сомневаясь, что я сделаю так, как она скажет, не посмею и слова против вякнуть.
Вайс тряхнул головой и, судя по тому, как дернулись его губы, сказал что-то очень и очень неприличное. Кажется, господин дознаватель прибывал в легком шоке от моей семьи.
– Мари, – на заднем фоне его голоса рокотали яростные нотки, – сейчас все идем в Управление. Будешь писать заявление!
– Ха! – фыркнула Фернанда. – Ничего она не напишет…
– Напишу. С превеликим удовольствием, – сказала я и тут же услышала поток брани в свой адрес.
Как меня только ни назвали: и неблагодарной тварью, и тунеядкой, которую всю жизнь эта святая женщина тащила на своем горбу, и воровкой, и снова неблагодарной тварью. И это бы могло продолжаться до бесконечности, если бы Такер не подошел и не затолкал Фернанде в рот кляп.
– Чтобы я слова больше плохого в сторону Мари не слышал.
Мачехе оставалось только возмущенно таращить глаза и мычать. Зато Эрнест, воспользовавшись тем, что дознаватель на миг оставил его без присмотра, решил бежать. Правда, бегун из него оказался так себе. Буквально десяток шагов – и все это пузато-усатое великолепие споткнулось и со всей дури рухнуло в кусты. Вайс устало потер ладонью подбородок, вздохнул и пошел доставать его из зарослей. В общем, явно «радовался» знакомству с моими «родственниками». Эрнест был извлечен из крапивы и поставлен на ноги, и мы отправились прочь из этого места.
После позорного падения дядя совсем сдулся. Он уже даже не пищал и не просил пощады, только некрасиво хлюпал носом. Фернанда продолжала жевать кляп, бросая на меня яростные взгляды, а мистер Херим то и дело дергал воротничок, сжимавший его худосочное птичье горлышко.
В Управлении и я написала заявление, рассказав не только о том, как мачеха меня похитила и пыталась выдать за своего братца и в этот раз, но и перечислила их прежние поползновения в мой адрес.
Все то время, что я писала, от усердия высунув кончик языка, Фернанда порывалась убить меня взглядом. А когда ей перед тем, как отправить во временную камеру, сняли кляп, заорала:
– Это все неправда! Клевета! Она наговаривает на нас!
– А вот это мы проверим на читай-камне, – строго произнес дознаватель и захлопнул дверь в камеру.
Фернанда тут же бросилась на решетку:
– Все ложь! Ложь! Спросите у остальных! Почему вы верите этой никчёмной мерзавке, и не верите порядочным жителям?!
– Если будете сотрудничать со следствием, то наказание будет смягчено, – как бы невзначай сказал Вайс.
– Не будем мы сотрудничать…
– Это все она, – внезапно произнес Эрнест, – вызвала меня посреди ночи и приказала жениться на девчонке, потому что заело ее, что тетка наследство не ей оставила.
– Что? – взревела Фернанда, поворачиваясь к брату.