– Начинайте церемонию!
Староста опешил:
– Но как же… – указал на храпящего, словно слон, Эрнеста.
– Ничего страшного. Свадьба состоится, только жених другим будет.
– Но вы же …
– Кровного родства между нами нет, так что все в порядке. Начинайте!
И тут до меня дошло, почему они так зло отреагировали на появление дяди – сами хотели на мне жениться! И детей тоже сами собирались делать. Мне что-то как-то совсем подурнело.
– Простите, – я попыталась высвободить руку, но Гарри вцепился в меня, как клещ.
– Куда собралась?
– Плохо мне, – прошептала едва слышно.
Мне надо срочно бежать. Вот прямо сейчас! И неважно как.
– Что ты там мямлишь?! – раздраженно спросил он, встряхивая меня, как куклу.
– Живот скрутило! – гаркнула я.
– Потерпишь.
– Ой-ой-ой, – прижала ладони к животу и согнулась для пущей правдоподобности, – все, не могу больше.
Гарри недовольно скрипнул зубами:
– У тебя две минуты. Не успеешь – без порток сюда притащу.
– Я мигом, – посеменила мелкими шажками мимо нового женишка, его братца и бледного старосты, – ой, не могу. Ой, не дойду.
Причитая во весь голос, я вышла в коридор. Вытащила из входной двери ключ, который Фернанда не потрудилась снова спрятать, продолжая голосить:
– Ой, все пропало. Стыд-то какой! Не дойду!
– Хватит бухтеть. Иди быстрее!
– Бегу-бегу! – выскочила на крыльцо, прикрыла за собой дверь и бесшумно повернула ключ.
Уборная была на улице. Типичный сельский туалет, сколоченный из грубых досок, с покатой крышей и дырой в деревянном полу. Неприятное место, но мне туда и не надо.
Согнувшись в три погибели, я прошмыгнула под окнами, выскочила на улицу через распахнутую калитку и бросилась бежать.
Даже не верилось, что такой детсадовский развод сработал!
Впрочем, радоваться было рано. Братья очень быстро поймут, что я сбежала, и бросятся в погоню. И вряд ли ключ, оставленный в замочной скважине надолго их задержит. Бегают они явно быстрее, чем скромница Мари, да и сил в них было куда больше, несмотря на неказистый вид. Если поймают – плохи мои дела.
Я решила спрятаться. Запрыгнула в телегу, оставленную без присмотра, плюхнулась на дно, на ноги набросала соломы, на голову натянула кусок старой отсыревшей мешковины и замерла.
Спустя десять минут где-то вдалеке послышались крики и забористый мат.
– Где она? Где эта мерзавка?!
– Поймаю – прибью.