– Ложись, – указала я на высокую кушетку, изо всех сил делая вид, что готовлюсь. А на самом деле просто баночки с маслами туда-сюда переставляла, позорно позвякивая стеклом при каждом движении.
Вайс ничего не заметил. А может, тактично сделал вид, что не замечает. А может, гад такой, все прекрасно видел и провоцировал!
Зараза! Что ж так хорош-то? Мышцы эти тугие, плечи неприлично широкие, две ямочки чуть ниже поясницы.
Мне кажется, или тут слишком жарко? Просто неприлично жарко. Или это только мне?!
– Брюки не надо, – пискнула я, заметив, как он потянулся к ремню, а потом выпалила первое, что пришло в голову, – первый сеанс лучше начать с воротниковой зоны!
– Как скажешь, – хмыкнул Вайс.
Он точно надо мной издевается! Глаза вон какие хитрые! Довольные, как у кота, который стащил со стола кусок колбасы. Ну я тебе сейчас устрою!
– Ложись.
Он покорно лег, а я уставилась на широкую спину, не зная, как к ней подступиться. Ну почему она принадлежит именно ему? Как тут о работе думать, когда передо мной тот самый, о ком грезила все последние дни?!
И все-таки, собрав в кулачок весь свой профессионализм и выдержку, я приступила к массажу. Налила немного ароматного персикового масла, растерла внезапно вспотевшие и замерзшие ладони и принялась за работу.
На ощупь Такер тоже был как мечта. Ленивый, расслабленный хищник. Леопард, который разрешал чесать себе за ухом. Другого сравнения у меня просто не было. Я просто мяла его и млела. И молилась только об одном – чтобы он не услышал, как у меня срывается дыхание и грохочет за ребрами.
Под моими руками Вайс расслаблялся все больше, и в какой-то момент я поняла, что он… уснул.
– Ах ты, гад, – прошептала я, аккуратно убирая темную прядь, упавшую ему на глаза, – голова от тебя кругом.
В ответ на мои слова он нахмурился сквозь сон и забавно почмокал губами.
Видать, устал с дороги. Я не стала его будить, вместо этого накинула ему на спину пушистое полотенце и, нежно коснувшись щеки, прошептала:
– Спи.
***
– Почему ты меня не разбудила?
Спросонья молодой дознаватель был похож на взъерошенного воробья. Волосы на макушке торчали во все стороны, а та щека, на которой он лежал, смялась и покраснела. Такой весь хорошенький, уютный, что у меня сердце в комочек смялось и затрепетало. Хорошо хоть рубаху накинул, прежде чем спуститься, а то бы я вообще растеклась.
– Было жаль будить, – призналась я, – ты, когда спишь, такой милый.
Он зарылся пятерней в темную шевелюру, взлохматил ее еще больше и тряхнул головой, прогоняя остатки сна.
– Ты прости. Я в последнюю неделю почти не спал – урывками по два-три часа. Не до сна как-то было, а тут приехал, расслабился – и как отрубило.
– Выспался? – улыбнулась я.
– Да, – кивнул, потом поинтересовался: – Где все?
– Уже ушли. У нас сегодня по плану только открытие было да пара особо важных клиентов. Основная работа завтра начнется.
– То есть мы тут вдвоем?
– Да, – шепнула я после короткой заминки.
Это была одна из причин, по которой я не хотела его будить. Хотелось, чтобы все ушли, и мы остались наедине. Немного по-детски, но уж как есть.
Не зная, куда себя деть от внезапно нахлынувшего смущения, я начала суетиться:
– Ты, наверное, голодный.