— Уверены? — прошипел он.
— Знаете, куда приятнее, когда тебя называют по имени, а не просто субъектом. Подумайте над этим, пока будете начищать свой сияющий доспех.
— Выбор сделан, — сухо сказала Салине. — Мы придём за ним вечером, к началу Порога.
Она кивнула мне. Воин в маске отступил к двери. Я последовал за ними. А когда мы уже выходили, я оглянулся.
Альтен стоял неподвижно, руки сцеплены за спиной, лицо неподвижно. Но глаза… Глаза горели холодным презрением.
Это мне еще аукнется, как пить дать.
Когда первое солнце накренилось к горизонту, за мной пришли. Те же двое: магистр Салине и её спутник в маске. Только теперь к ним добавилась третья фигура — молчаливый маг с кристаллом-светильником, плывшим над его ладонью.
— Готовы, господин Ром? — спросила Салине.
Я кивнул.
— Только вы скажите, если мы идём в ад. Я хотя бы сменю рубашку.
Она улыбнулась краешком губ — почти одобрительно.
Мы покинули территорию Башни Белой Ткани через боковой проход, миновали улицы, где дневные лампы уже гасли, а маги в светлых мантиях спешили домой, словно опасаясь опоздать до Порога. Порогами, как я понял, называлось время перехода дня в ночь и обратно.
Город с наступлением сумерек менялся на глазах.
Одни торговцы закрывали лавки, другие — только готовились начать работу. Дворники торопливо собирали мусор. Из дверей кафе вытекал запах мяты и подгоревшего сахара.
Но главное — менялся сам воздух.
Он становился влажным, густым. Словно город и правда начинал дышать иначе.
Мы подошли к высокой арке, увитой глифами, что тянулись вверх, как чернильные лозы. У самой арки стояла стража — в других доспехах. Не бронза, не золото. Чёрный металл, с гравировкой, и эмблема луны, вплетённой в круг. В воздухе — ни одного факела. Только светящиеся магические шары, закреплённые над проёмом.
— Проход в квартал Лунорожденных, — сказал маг со светильником. — Добро пожаловать, кандидат.
Они ждали, когда я шагну сам. Видимо, в этом тоже был какой-то смысл.
Я сделал шаг за порог. Всего один. И мир вокруг меня… сменился.
Проход в квартал был не просто физическим.
Это была граница — между дневным и ночным. Между светом и тьмой.
Туман стелился над землей, оплетал улицы, не скрывая, но смягчая очертания зданий. Башни — высокие, острые, как иголки. Фасады домов — резные, местами выкрашенные в чёрный, багряный, фиолетовый. Дороги — каменные, с белыми линиями, указывавшими путь.
— У нас всё иначе, — сказала Салине, пока мы шли. — Иначе строят, иначе едят. Иначе думают.
— Полагаю, я это уже понял.
— Понимать — не значит быть частью.
По улицам двигались люди — подростки в простых темных накидках, маги в масках, бойцы с клинками. Кто-то ехал верхом на странном существе — четырёхногом, с кожей цвета мокрого камня.
Магия здесь чувствовалась буквально в воздухе.
Но я… не чувствовал страха.
Наоборот — некое узнавание. Не память. Даже не интуиция.