– Хватит, Кристиан, – сказал доктор Райт, хмурясь, – мы же не хотим случайной смерти Картера.
Доктор перевел взгляд на меня и отрицательно покачал головой.
– Видимо, мы ошибались… Что ж… Придумаем что-нибудь ещё.
После этих слов он открыл дверь Кристиану, перед этим велев ему освободить Картера, и они ушли.
Я думала, что они окажут медицинскую помощь Картеру, но спустя час или около того никто так и не появился.
Мужчина остался сидеть в этом кресле, не в силах пошевелиться.
– Держись, – прошептала я, уверенная, что он услышит, затем опустилась на пол и прислонилась головой к разделяющей стене.
Я не могу ему как-то помочь, не могу облегчить боль. Единственное, что могу – просто быть рядом и ждать, что ему полегчает. Он сильный и справится. Его организм справится. Хочу в это верить.
Я не притронулась к еде, потому что Картер уже около суток не шевелится. Его грудь медленно вздымается и это единственный показатель того, что мужчина жив.
Никто не заходил. Я пыталась дозваться хоть до кого-то, чтобы ему помогли, но в ответ лишь тишина.
Не знаю, что они хотят этим проверить. Возможно, то, что мне удастся всё-таки воспользоваться телекинезом и сломать то, что разделяет нас. Но даже если и так… то что? Здесь нет необходимых средств, чтобы ему помочь. Или они хотят проверить его регенерацию? Он сутки уже без воды. Организму нужны силы на восстановление, и врачи должны это понимать.
Слёзы больше не текут. Я просто продолжаю мысленно молиться всем богам, чтобы Картеру стало лучше.
***
Картеру удалось пошевелить пальцами и приподнять голову ближе к концу вторых суток.
– Картер, – проговорила я, слыша свой хриплый голос и такое же дыхание.
Я положила руку на стекло и стала дальше ждать.
Еще через несколько часов ему удалось упасть со стула и прокашляться, выплевывая ту кровь, которая скопилась за это время. Дальше мужчина дополз до подноса с едой и осушил бокал с водой за считанные секунды. После ещё один и лег на спину.
Из моей груди вырвался облегченный выдох, а после я вздохнула так, словно всё это время была лишена воздуха.
Мой лоб коснулся холодного стекла, а глаза прикрылись.
У него получилось. Получилось.
Спустя еще несколько часов мужчина принял положение сидя и провел пальцами по своему лицу, ощупывая его.
– Неприятное зрелище, да? – его голос звучит приглушенно, а губа приподнимается в подобие улыбки.
– Неважно, главное, что ты жив.
– Волновалась за меня?
Ещё одна косая улыбка, и я серьезно произнесла короткое слово:
– Да.
– Если бы я знал, что ты будешь за меня переживать, то просил бы малыша Кристиана почаще меня избивать.
Я сдержала порыв закатить глаза, понимая, что к нему возвращается прежнее чувство юмора.
Картер коснулся своего носа, тщательно ощупывая его и периодически морщась.
Прозвучал неожиданный хруст, затем сразу же ещё один.