Постоянно увеличивались военно-морские силы разных государств, активизировалась морская торговля и принимались все более серьезные меры по ее защите от грабителей. Единственно, что складывалось в пользу пиратов, — это обостряющиеся противоречия между крупными капиталистическими державами, заинтересованными в расширении сфер влияния и рынков сбыта.
У европейских пиратов появились местные азиатские конкуренты. До конца XVII века морские разбойники, обосновавшиеся на берегах Индийского океана, не рисковали атаковать на своих небольших суденышках крупные и хорошо вооруженные торговые корабли. В 1683–1685 годах были совершены нападения местных пиратов на английские фрегаты. Несмотря на численный перевес, они не смогли ничего противопоставить огневой мощи фрегатов и вынуждены были бежать, неся большие потери.
Однако вскоре на Малабарском побережье Западной Индии образовалось нечто подобное пиратскому государству. Командовал местным флотом Конаджи Ангрия. В начале XVIII века он захватывал английские корабли. Индийская империя Великих Моголов распалась, и каждое княжество обустраивалось по-своему. Европейцы под видом акций против местных пиратов пытались подчинить себе владения Ангрии.
Англичане совместно с португальцами организовали крупный поход, в котором участвовали несколько тысяч солдат и матросов, чтобы захватить города Колабу и Герию. С одной точки зрения, эту акцию можно считать антипиратской. С другой — более объективной — она слишком напоминает пиратские экспедиции. Кстати, руководил походом капитан Томас Мэтьюз. «Это был, — пишет И. В. Можейко, — спесивый и недалекий человек, порой одержимый манией величия, порой забывающий обо всем ради своей выгоды. Вероятно, из него получился бы хороший пират — жестокий, коварный и жадный. Но ему было поручено обратное — охранять интересы Ост-Индской компании, карать ее врагов и способствовать ее обогащению».
Государственно-пиратский поход против «малабарских разбойников» (в действительности для захвата владений Конаджи Анегрии) закончился полным провалом. Разочарованный Мэтьюз отправился к Мадагаскару. Здесь в бухте Сент-Мари на берегу их ожидали груды товаров, которые разбросали пираты, отбиравшие из захваченной добычи только ценные вещи. Повсюду валялись тюки с одеждой и тканями, бочки с вином и ромом, рулоны шелка, ящики с фарфором и пряностями. Военные моряки принялись дружно присваивать роскошные «отбросы» грабителей.
На остановке в другой бухте бравый пиратоборец Мэтьюз познакомился с местным плантатором, бывшим пиратом Джоном Плантеном, гордящимся тем, что некогда под его началом находились Ингленд и Эври. Он пригласил Мэтьюза в свою усадьбу и устроил пир, радуясь встрече с земляками, которые продали ему часть одежды и спиртного. Радость его заметно поубавилась на следующий день, когда борцы с морскими разбойниками отбыли на ратные подвиги, увозя с собой и золото, полученное от Плантена, и приятные воспоминания о его гостеприимстве, а также все товары, которые продали ему, но так и не отдали.
Мэтьюз и впредь не брезговал любыми методами для того, чтобы разбогатеть. Он прибыл в Англию с таким состоянием, что смог, проиграв процесс Ост-Индской компании, выплатить огромный штраф за незаконные действия и все-таки остаться «на плаву». В 1742 году его даже назначили послом в Турцию и командующим средиземноморским флотом. Но он так бездарно руководил английскими моряками в сражении с испано-французским флотом у Тулона, что был разжалован и уволен в отставку.
Как видим, в борьбе с морскими разбойниками ни англичане, ни французы, ни испанцы не смогли добиться успеха. Скорее даже наоборот, пиратские хищные нравы распространились среди военных моряков.
В 1712 году под давлением европейских государств, ориентированных на захват заморских колоний, пираты решили организоваться под эгидой какой-либо державы. После обсуждения ряда предложений они остановили выбор на Швеции. Не исключено, что их привлекла слава короля Карла XII, как романтического героя. Посланец пиратов «адмирал» Каспар Морган обещал передать королю сокровища, которые якобы спрятаны на Мадагаскаре. Трудно сказать, чем бы закончились эти дипломатические переговоры. Карл XII в начале лета 1718 года, подписав назначение Каспара Моргана наместником шведской короны на Мадагаскаре, вскоре погиб во время похода в Норвегию. Возможно, Петр I тоже проявил интерес к мифическому заморскому государству, но быстро уяснил всю бесперспективность этого проекта.
Важен сам факт стремления пиратов к какой-то форме государственности. Их почему-то перестали удовлетворять неформальные временные объединения. По всей вероятности, это свидетельствует о возрастающем давлении на них со стороны борющихся за колонии мощных капиталистических держав.
Морские разбойники, как пишет И. В. Можейко, «не исчезли совсем, но с каждым годом их становилось все меньше, пока в начале сороковых годов Индийский океан не был заполнен английскими и французскими военными эскадрами. Война между европейскими державами, первая настоящая война в этом бассейне, практически положила конец пиратству».
Были и другие обстоятельства, усложнявшие промысел «джентльменов удачи».
Эволюция судов шла таким образом, что в значительной мере сглаживалась разница между торговыми и военными. Наблюдается общее увеличение быстроходности за счет более удлиненной формы корпуса, аэродинамичности надводной части, возрастания площади парусов. Через два-три века после Колумба на корабле стояло в шесть раз больше парусов. Почти все крупные суда были вооружены пушками. Просто у военных их было больше, чем у торговых. Пираты иногда ошибались, нападая на боевые корабли, после чего приходилось спасаться бегством. Да и некоторые суда, перевозившие ценные грузы, имели крупнокалиберные пушки.
Ост-индские торговые суда обычно оснащались малым количеством парусов, имели немного легких пушек и сравнительно небольшую команду при хорошей грузоподъемности. Однако в большинстве случаев они входили в состав охраняемых караванов, а потому добыть их было очень трудно.
Конечно, такой мощный фрегат, как у Эври, мог напасть на подобный караван. Но это был исключительный случай.
Еще одно обстоятельство существенно осложняло пиратство: увеличение общей интенсивности морских перевозок, освоение Мирового океана и, как следствие, улучшение коммуникации, передачи и распространения информации. Теперь сведения о пиратах очень быстро доходили до всех заинтересованных лиц и организаций. В таких условиях затруднялась внезапность разбойничьих нападений и упрощались карательные акции.
Перечисленные обстоятельства определяли закат золотого века пиратства. Занятие этим промыслом становилось все более опасным, ненадежным, трудным и в то же время невыгодным. В результате вместо флибустьеров, буканьеров, береговых братьев и прочих вольных пиратов появились корсары, каперы, приватиры — морские разбойники, находящиеся, по сути, на службе государства. При случае они могли, подобно Уильяму Кидду, «прихватизировать» добычу в обход договоренности с компаньонами, но кара за подобное самоуправство была жестокой.
В разряд государственного пиратства следует отнести и деятельность упомянутого выше Конаджи Аягрии. Его можно даже считать борцом против феодализма (империи Великих Моголов) и колониализма (британского, голландского, португальского), а также разграбления зависимых стран (Ост-Индская компания). Конаджи не только создал мощную пиратскую флотилию, но и превратил в крепости портовые города на Малабарском берегу. Он приобрел остров недалеко от бомбейского порта, где располагались его крупные корабли, имевшие до шестидесяти пушек.
Ост-Индская компания более всех была заинтересована в уничтожении малабарских пиратов. Но, как мы знаем, ее попытки реализовать этот замысел не увенчались успехом. По мнению Я. Маховского, «причиной неудач экспедиции компании были… не столь неумелые действия руководителей, сколько эксплуататорская политика Англии в Индии. Местное население не оказывало поэтому британцам поддержки в их борьбе с пиратами. Кроме того, армия, которой располагала компания, представляла собой недисциплинированное сборище подонков из разных европейских стран, искавших себе легкой наживы в колониях».
Интересно отметить, что уважаемый историк пиратства не обратил внимание на точное соответствие характеристики солдат компании и морских разбойников: «сборище подонков из разных стран, искавших себе легкой наживы». Но ведь именно такие банды некогда захватывали крепости и города, даже находясь в явном меньшинстве. В чем же тут дело?
По-видимому, одно из принципиальных отличий: у пиратов в лучшие времена проявлялось в полную силу братство, единство, самодисциплина. Их неформальные сообщества были основаны на анархических принципах, наиболее характерных для первобытно-общинного строя. Они действовали по принципу: один за всех и все за одного.
Помимо всего прочего, у государственных армий и флотов многое зависело от личных качеств командиров. Так, Томас Мэтьюз своим бездарным руководством сорвал, в сущности, все планы обуздания пиратства в районе Мадагаскара и Индии.
В 1729 году, после смерти Конаджи Ангрии, начался период разброда в его «пиратском государстве». Но когда к власти пришел наиболее толковый из его сыновей Туладжи, малабарцы вновь продемонстрировали свою силу. Несмотря на то что транспортные корабли Ост-Индской компании были хорошо вооружены, пираты захватывали их. А в 1749 году после кровопролитного сражения, длившегося целый день, малабарские пираты овладели одним из лучших кораблей компании — «Ресторейтен». Для британских торговцев в этом регионе настали трудные дни. Да и португальцам с голландцами приходилось несладко.
И все-таки силы были слишком неравными. Британская империя все шире распространяла свое влияние в мире, крепила военно-морские силы и умело пользовалась противоречиями между властями различных государств и княжеств Индии. Решив покончить с независимыми разбойниками, англичане заручились поддержкой ряда местных владык и направили туда крупную военную флотилию под командованием адмирала Уильяма Джеймса. Им удалось разрушить и захватить ряд малабарских крепостей и разгромить их флот во главе с «Ресторейтеном». Туладжи был пленен.
Таким образом, и мадагаскарское, и малабарское «пиратские государства» пришли в упадок и были уничтожены. Хотя отдельные группы морских разбойников, конечно же, сохранились. Наиболее активная пиратская деятельность протекала теперь в Персидском заливе.
Здесь этот промысел существовал издревле. В средние века пиратские традиции сохраняло племя джавасим. В зависимости от общей ситуации в данном регионе оно занималось не только разбоем, но и перевозкой грузов, а наиболее стабильно — работорговлей. В середине XVIII века Ост-Индская компания распространила свое влияние и на Персидский залив, вытесняя местных купцов, которые перешли на контрабанду и пиратство.
Наиболее удачную операцию они провели в конце 1778 года, захватив английское судно после длительного сражения. В следующем году они добыли уже два трофея. Со временем дошло до того, что в руки джавасимских разбойников попал английский фрегат.
В начале XIX века султан Омана попытался очистить акваторию от пиратов, возглавив флотилию военных кораблей. Однако пираты подстерегли его корабль, напали на него и убили всех, кто находился на борту, включая султана.
Попытки договориться с разбойниками Персидского залива не увенчались успехом. Ведь это были разрозненные группы. Некоторые из них отличались агрессивностью. Они нападали на британские военные корабли, хотя и не всегда успешно. Вполне возможно, что бандитами считали их только европейские колонизаторы и торговцы, а для местных жителей они были борцами за свободу или даже национальными героями.
Как пишет Я. Маховский, в 1809 году флот джавасим насчитывал 63 крупных корабля, имевших до 50 орудий, и 810 мелких. Общая численность матросов составляла 19 тысяч. Торговля в Персидском заливе была практически парализована.